Гражданин начальник

Вначале я не придал им значения... – Голдобов открыл чемоданчик, звонко щелкнул замочком и протянул Сысцову черный пакет. Тот взял его, повертел в пальцах с заметной брезгливостью, словно его заставили прикоснуться к чему-то не очень чистому, но все-таки открыл его и вынул несколько цветных фотографий. Снимки были сделаны сверху, снимали издали, с помощью телеобъектива. На одних снимках явно чувствовалась осень, на других была зима, были снимки, на которых буйно цвела зелень, один был сделан во время дождя, и в мокром асфальте отражалась все та же картина – машина, ворота из кованых решеток и люди, несущие какие-то ящики. Конечно, Сысцов сразу узнал себя на одном снимке. Он помнил случай, когда неосторожно попридержал ворота. Узнал и Голдобова – тот стоял в сторонке, в черном плаще, с непокрытой головой, улыбался широко и довольно.

– Я слушаю, – обронил Сысцов.

– Вот пришли снимки... Сколько их отпечатано в мире, в какие адреса они пошли или пойдут – можно только догадываться, Иван Иванович. Но в любом случае нынешние газеты могут на них клюнуть. Ведь они, нынешние, на любую падаль клюют... Им бы только человека свалить. И что делают, сволочи, – чем крупнее человек, чем известнее, тем они с большим удовольствием... Какая-то садистская радость, вам не кажется?

– Вы повторяетесь, Илья Матвеевич. Если у вас есть что-либо добавить к сказанному – пожалуйста. Если нет... Вы свободны. – Снимки, небрежно сдвинутые в сторону, остались лежать на столе.

Голдобов некоторое время молча смотрел на Сысцова исподлобья и все яснее понимал, что видит перед собой совершенно незнакомого ему человека. Если раньше это был улыбчивый, недалекий, с ускользающим взглядом чинуша, который охотно брал его подарки и шел на мелкие услуги, то теперь... Перед ним сидел уверенный в себе боец с твердым взглядом и плотно сжатыми губами. Но отступать было нельзя, Голдобов уже поднялся из окопа.

– Иван Иванович, мой вам совет... Давайте жить дружно.

– Ваш совет что-то уж больно смахивает на угрозу.

– Понимайте как вам удобнее.

– Хорошо, – согласно кивнул Сысцов. – Я так и сделаю. Насколько мне известно, так же поступаете и вы. Прежде чем вы уйдете отсюда вон в ту хорошо знакомую вам дверь, хочу сказать несколько слов... Уж коли мы с вами вышли на эти слова. Вы, Илья Матвеевич, крепко прокололись в махинациях. Я не спрашиваю, сколько у вас миллионов, сколько вы перевели в другие валюты... И ваши сувенирчики отнюдь не лишили меня разума.

– Эти сувенирчики, Иван Иванович, между прочим...

– Не надо. Остановитесь. Я прекрасно знаю, что вы скажете. Вы скажете, что этим сувенирчикам цены нет. У них есть цена. И я неплохо расплатился с вами, Голдобов.

– Вашим благополучием. Вашей должностью. Вашей жизнью, в конце концов. Вы не дослушали.