Инструктор. Законопослушные граждане

— Благодарю, товарищ подполковник, — проговорил он, — но я не курю, бросил!

Волконский удивленно и даже как-то уважительно посмотрел на коллегу и протянул:

— Да-а… Ценю, товарищ лейтенант, живете не по дням, а по часам, уважаемый. Не успели родиться, Александр Сергеевич, а уже и закурили и бросили…

Александр Кучинский надул губы и спокойно ответил на выпад своего начальника:

— Жизнь коротка, Семен Карлович, особенно у чекистов, так что нужно попробовать все, а лишнее и вредное отбросить.

Опытный и бывалый службист одобрительно кивнул и заметил:

— Хорошо мыслишь, Пушкин. Все плохое нужно оставлять за бортом нашей жизни и думать только о работе!

— Так точно! — сказал светловолосый очкарик, но уже не вставая со своего места.

— Ну а как прошел первый рабочий день? — подвигая разговор в нужное русло, поинтересовался Волконский. — Каковы впечатления и успехи?

— Вы знаете, Семен Карлович, — слегка подавшись вперед, стал рассказывать Кучинский, — очень интересное и запутанное дело.

Подполковник Волконский с интересом взглянул на лейтенанта Кучинского.

— Я слушаю вас…

— Дело в том, товарищ подполковник, — поправив на носу очки, с жаром выпалил молоденький практикант, — что нет никаких свидетелей и улик, кроме пули киллера, застрявшей в голове убитого футболиста Виктора Олифиренко.

— Так что, дело тухлое, товарищ лейтенант? — немного нахмурившись, сухо поинтересовался Волконский у Александра Кучинского.

— Да как сказать, Семен Карлович, — приподнявшись со стула и слегка задумавшись, медленно ответил лейтенант Кучинский, — на первый взгляд вроде бы и нет никаких улик, но понимаете, в чем дело…

Бывалого и опытного следователя немного развеселили горячность и возбужденность молодого лейтенанта, который со страстью исповедовался перед своим начальником и с головой окунулся в воспоминания и повествования расследования убийства молодого футболиста.

— И в чем же дело, Александр Сергеевич? — спокойно и хладнокровно поинтересовался Волконский у своего молодого коллеги.

Семену Карловичу вдруг вспомнилась его молодость в то беспокойное время конца двадцатого века, когда он безусым юнцом пришел в Московский уголовный розыск. Он тогда так же, как и этот кучерявый романтик, мечтал о том, что искоренит в своей стране преступность. Однако мимолетные воспоминания перебил дальнейший доклад молоденького практиканта.