Пограничник. Том 1: На афганской границе

Офицеры с сержантами торопливо удалились, и их место занял молодой, не старше тридцати лет узбек-прапорщик. Он был невысок, но подтянут и широкоплеч. В полутьме я мог разглядеть только его округлое лицо и маленькие глазки.

— Застава, стройся! — Крикнул он громко, и будто бы на совершенно чистом русском.

Обе группы призывников на мгновение замешкались, не зная, строится ли им вместе или поддельности.

Я среагировал быстро. Встал смирно. Дима с Уткиным и Мамаевым подхватили мой порыв и тоже построились рядышком. Это сориентировало остальных, и через минуту вся группа, человек сорок, уже стояла в неровной линии.

Сержант, пришедший вместе с прапором, взялся за ремень, хмыкнул, глядя на нас.

— Лоботрясы, блин, — криво ухмыльнулся прапор. Потом крикнул: — Здравия желаю, товарищи вновь прибывшие!

— Здравия желаем! — Ответил нестройный хор.

— Поздравляю вас с прибытием в сто семнадцатый Краснознаменный Московский пограничный отряд среднеазиатского пограничного округа погранвойск КГБ СССР! — Излишне торжественно крикнул прапорщик.

При этом лицо у него стало такое серьезное, что это было заметно даже в темноте. Призывники на миг замешкались, не зная, что ответить. «Ура» Я крикнул первым, и остальные тут же подхватили.

— Ну салаги, ни дать ни взять, — растянулся в улыбке прапорщик, — ну ниче. Научим. Не отвертитесь. Мы тут, мать вашу, границы Родины защищаем. Лоботрясам у нас не место!

— Умурзаков! Не выражаться! — Строго рыкнул на него старлей Машко, пробегавший мимо по направлению, видимо, к штабу.

— Виноват, товарищ старший лейтенант, — сконфузился узбек.

Когда Машко убежал, прапорщик что-то пробурчал стоящему рядом лейтенанту.

— Ну че, орлы! — С ехидством хмыкнул прапорщик, — Сразу по вам видно, что грязью обросли по дороге к нам. Ну ниче. Щас мы из вас сделаем нормальных людей. Вон, видите? Вон там домик стоит, низенький такой?

Ребята стали выглядывать из шеренги, устремили взгляды туда, куда указал прапор. Я же, уже знал, что длинный низкорослый «домик» это ничто иное, как баня.

— Это баня! Там мы вас щас и отмоем. Хе! От остатков гражданской жизни. Нале-во!

Шеренга повернулась.

— За мной, шагом марш!

Прапор повел нас к бане. Первым делом попали мы, как известно, в раздевалку. Большая, предназначенная для нужд целой роты, она была отделана высмоленным деревом внутри. У трех из четырех стен стояли длинные лавки. Над ними висели шеренги железных крючков для одежды.

На свету я смог рассмотреть лицо прапорщика. Круглое и щекастое, оно было очень загорелым и будто бы смешливым. Казалось, что с пухловатых его губ никогда не сходит ехидная ухмылка. Узковатые маленькие глаза делали Умурзакова похожим на довольного хитрого кота.

Прапор сказал что-то старлею, сопровождавшему его, и тот убежал наружу.