Гранит науки. Том 2

— Константин, значит… Тогда пускай продолжает заниматься с ним. Это пойдёт не только на пользу студенту, но и Константин наберётся опыта как будущий наставник. Когда же в этом юноше целиком проснётся его дар, дальнейшим обучением займусь я.

— Как скажите, господин ректор.

— Следующие три дня я проведу в Кремле. Пускай рабочие за это время ликвидируют последствия этого… инцидента.

И поднявшись в воздух с помощью воздушной стихии, быстро скрылся с моих глаз. А я тем временем сумел заметить, что в окнах и даже на улице начали собираться студенты и преподаватели. Ну это немудрено, нашумели мы тут знатно.

— Разойтись! Занятия никто не отменял!"

"После сказанного князем студенты и преподаватели начали расходиться. Я же тем временем сначала сумел опереться об правое колено и немного прийти в себя. У меня болели рёбра, в голове словно отбойный молоток грохотал… Но вроде как обошлось без серьёзных травм. Явно чувствуется, что со мной ещё крайне мягко обошлись.

— Что это вообще такое было? — Спросил я у Пожарского, который помог мне подняться на ноги. — Эти ручища… Это даже не особая магия, а нечто совершенно иное!

— Это «Императорская Длань». Одна из особых способностей, которые даруют духи-хранители сильнейшим магам нашего государства. Духи-хранители каждой Империи одаривают особо одарённых магов уникальными способностями. У нас сам Перун благословляет избранных воителей и наделяет их «Императорской Дланью». И даже в самые тёмные времена избранных, которым была дарована эта способность, было не больше трёх. Сейчас же лишь князь Потёмкин владеет этим даром.

— Значит… этого дара были достойны лишь сильнейшие маги?

— Верно мыслишь Беляков. Меня уже давно одолевают мысли о том, что, учитывая твой быстрый прогресс в наращивании личной силы, тебя могут одарить этом даром. И испытание, которое назначили тебе духи-хранители, лишь ещё одна возможность, дарованная тебе чтобы ты смог доказать, что достоин этой силы. И ректор убедился в том, что ты действительно силён для своего возраста, поэтому согласился обучать тебя через год. Кто как не он способен будет обучить тебя пользоваться этой способностью?

Я внимательно слушал Пожарского и прокручивал в уме картину прошедшего боя. Потёмкин не использовал ни стихийную, ни уж тем более особую магию. До крайне печального состояния он довёл меня используя лишь эти призрачные руки. И явно ведь поддавался, бил аккуратно чтобы не дай бог сразу не прихлопнуть меня как надоедливую муху. Невероятная сила, которой просто нечего было противопоставить.

А потому, вытерев кровь, что шла у меня из разбитой губы, я принял одно единственно верное решение. Чего бы этого мне не стоило, но я получу этот дар.