Тонкие грани

Боже, какая я неуклюжая! Ну, надо же было так облажаться, упасть ничком на ровном месте! В этом вся я – Алисия Уорнер. Порой мне казалось, что меня можно было охарактеризовать всего двумя словами – неуклюжая неудачница.

- Возьми салфетки, – блондин протянул мне упругую цветную упаковку. – Знаешь ли, двух калек на меня одного будет многовато, – я услышала не менее приятный, чем голос, смех блондина и посмотрела на его профиль. Под вторым калекой он подразумевал Рика? Или у нас подобралась славная компания с признаками параноидальной шизофрении у всех вместе взятых?

- Спасибо, – я поблагодарила блондина за салфетки."

"И начисто о тех забыла, а так же и о саднивших ладонях и боли в ноге, когда увидела машину наглеца, которая набирала скорость и приближалась к обрыву. Я буквально могла ощущать, как зашевелились волосы на моей голове. Наглец, похоже, забыл попрощаться с нами, если это то, о чем я подумала. В непроглядных сумерках, машина, полностью передвигающаяся без света, держала прямой путь к обрывистым скалам, до которых оставалось буквально несколько сот метров. Наглец что-то на прощание сказал о скорой встрече… Очень надеюсь, что не на том свете. Когда машина вплотную приблизилась к обрыву, я зажмурила глаза, чтобы одним ночным кошмаром стало меньше. Обнадеживало одно, мы двигались параллельно обрыву. Широко распахнуть глаза заставил порыв ветра от открываемой на ходу двери. Наглец, словно каскадер, ловко забрался на заднее сидение со стороны водителя, тяжело дыша. Его костюм был слегка порван, запылен, волосы торчали в разные стороны.

- Логан, теперь гони, – часто и неглубоко дыша, сказал наглец, зажмуривая глаза и держась за левую руку.

- Молодец, отлично сработано. Это отвлечет их хотя бы еще на пару часов, – с энтузиазмом ответил блондин.

Приядя в себя от пережитого шока, поняла только одно – весь этот спектакль с машиной, которая сейчас покоилась у подножья островерхих скал – маневр, который должен был отвлечь от нас внимание. В машине с появлением наглеца сразу стало тесно, душно… Я не сводила с него глаз, в то время как он, откинувшись на сидение, часто дышал, пытаясь выровнять дыхание. Его грудь поднималась и отпускалась в такт глубокому дыханию, я зачарованно наблюдала за этой картиной, и на моих щеках, ручаюсь, выступил румянец. Наглец был обезоруживающе красив.

- Ты во мне сейчас дыру протрешь, – еле шевеля губами, проговорил он с закрытыми глазами, но так, чтобы могла услышать только я.

Усилием воли я отвела взгляд. Откуда он знал, что я рассматривала его? Отвернувшись к окну, я остро сожалела, что так не вовремя закрыла глаза, недооценив в который раз этого негодяя. Этих впечатлений хватило бы мне надолго.