Тонкие грани

- Алисия, я никак не ожидал, что ты будешь звонить… – доктор замешкался, – именно мне, – продолжил он после непродолжительной паузы.

- А кому мне, по-вашему, следовало звонить?"

"- Не знаю, – блондин честно ответил, пожимая плечами.

- Рик продиктовал номер вашего телефона в момент, когда нам угрожала опасность, – увидев заинтересованность на лице блондина, я продолжила, – я не знаю больше никого, кто бы мог мне помочь, – я с надеждой смотрела в лицо блондина, который, казалось, о чем-то думал. – Я ничего не понимаю, смерть моего брата, кончина дяди, какие-то погони, ночные гости Рика, собаки, этот центр… – я сокрушенно опустила голову. Все смешалось в голове в одну кучу. – Это все сложно. Рик и в самом деле хотел меня убить?.. – но почему я не верила в это?

Я не требовала сейчас никаких объяснений, возможно даже была рада, если бы блондин молча вышел из палаты, оставив меня терзаться в догадках одну. Но он не сделал этого, он присел в моих ногах на край широкой кровати и сочувственно смотрел в мою сторону. От его задорного настроения, казалось, не осталось и следа.

- Алисия, я сделал практически все от меня зависящее. Сейчас тебе принесут еду и одежду. Ты поешь, переоденешься и поедешь на кладбище. Время, что ты провела в беспамятстве, сыграло тебе добрую службу.

- Добрую службу!? – я изумленно перевела взгляд на блондина, повторяя за ним слова, окончательно во всем запутываясь.

- Рику можно доверять, – зачем-то добавил он и встал, собираясь уходить.

Возможно, если бы у меня был выбор... Нет! Даже тогда бы согласилась со словами блондина. На душе отчего-то стало спокойно. Слова, по крайней мере, внушали надежду на... не знаю на что. Они просто внушали надежду, зажигая одинокий огонек внутри, который согревал душу. Вместе с новостью, что наглец жив, жив, несмотря ни на что.

Спустя несколько мнут в палату вошла медсестра с подносом. Аппетита как такового не было, но я съела все, не зная, когда в следующий раз удастся покушать. Через полчаса в палату вернулся блондин, переодетый в черный классический костюм. В руках он держал сверток – траурное одеяние для меня: черное строгое платье, туфли и очки, белье, точнее только одни трусы, такого же черного цвета, как и все вещи – все в одном стиле и цвете. В этой «секте убийц» очки относились к форме одежды?

На душе скребли кошки, мне не хотелось идти на похороны. Мне, если быть откровенной, не хотелось совершенно ничего. Образовавшаяся внутри пустота давила на сердце, вызывая непонятное чувства смирения. Утешало единственное – хуже, чем есть, быть уже больше просто не могло. Я ощущала себя марионеткой в чьих-то умелых руках. Как будто кто-то сверху, дергал за нужные ниточки и упивался удовольствием от своей игры.