По лезвию грани

Шрам пересекал его загорелое лицо, только на волосок не доходил до левого глаза. Половина мочки его правого уха отсутствовала, край старой раны был рваным и неровным. Откушен, поняла Шарлотта.

Если возникнет проблема, она вытолкает подростков наружу и заблокирует дверь. По крайней мере, она выиграет для них несколько минут.

Ричард и толстяк встретились в центре зала. Глаза мужчины были мрачны.

Ну, приехали.

Толстяк обнял Ричарда, повернулся и пошел обратно к рингу. Удары и ворчание возобновились. Ричард кивнул им.

— В заднюю комнату.

Как только они останутся одни, она врежет ему, пообещала себе Шарлотта. Нет, нет, она не станет этого делать, потому что прибегать к физическому насилию неприлично. С другой стороны, это можно считать самозащитой. Если она и погибнет в результате этого путешествия, то не из-за работорговцев, а из-за неспособности Ричарда общаться, что может вызвать у нее сердечный приступ.

* * *РИЧАРД закрыл дверь в заднюю комнату Барло и огляделся: длинный стол, две скамьи, раковина рядом с морозильной камерой и весы… никого. Барло использовал эту комнату как одну из двух комнат, где бойцы разминались перед боем.

Его сердцебиение замедлилось. Так много времени в последние месяцы он провел в ожидании, расчетах, наблюдении. Моменты, подобные этому, рожденные волнением и опасностью, когда он бежал по стальному лезвию своего меча, противопоставляя свой ум противникам, были тогда, когда он чувствовал себя по-настоящему живым. Его сердце бешено колотилось, мир казался ярче, переживания острее, и он любил каждую частичку этого.

— Ричард!

Он повернулся."

"Шарлотта развернулась к нему. Мокрая туника облегала ее фигуру, а волосы, которые она собрала в аккуратный пучок, распустились и свисали на лицо. Весь этот вид отстраненности и вежливости был смыт, словно кто-то взял элегантную кошку, вылизал ее до нитки и вылил на нее ведро воды. Выражение ее лица было таким же потрясенным, возмущенным и обещающим насилие.

Если он засмеется, она, вероятно, убьет его. В буквальном смысле.

Шарлотта открыла рот, сжала его и снова открыла…

Он изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица.

— Миледи?

— Объяснения.

Она, казалось, была на грани срыва или крика. Лучше всего было действовать осторожно.

— Объясниться было бы неплохо, — согласился он.

Она подняла руки.

— Я хочу ударить тебя.

Ричард чуть не согнулся пополам. Он довел классическую аристократку до грубого насилия. Должно быть, речь шла о канале. О, какое унижение!

— Я знаю, что вода не самая чистая, но у нас не было выбора. — Он слегка опустил маску и улыбнулся. — Обещаю, все будет хорошо. Не успеешь оглянуться, как мы уже будем в тепле и сухости.