Гранд империи (СИ)

Ну и ответ общества мог быть весьма фатальным. Ведьму конечно непросто захватить и убить, но вполне возможно. А учитывая мощь энергетиков — грандов, ещё и не очень дорого. Поэтому ковены центральной России, всегда балансировали на тонкой грани возможного и желательного, не слишком зарываясь во всякую чернуху. Но всегда ведьмы подставляли плечо для женщин, оступившихся иди оказавшихся в тяжёлой ситуации. Укрывали от дурных мужей, помогали разобраться с долгами, и вообще служили своеобразным монастырём для страждущих.

Христианская церковь в этой реальности никакой значимой власти не получила, и десяток более-менее крупных конфессий перетягивал горстку верующих из одного храма в другой.

Поэтому Ковен на этом унылом фоне выглядел вполне прилично, а учитывая мощную сеть по всей стране, так и вовсе крыл всех церковников словно бык овцу. В каждом Ковене, имелся дом куда могла постучаться любая женщина, а при некоторых условиях и мужчина, получив определённую защиту и иммунитет даже от преследования властей. Как минимум до решения сестёр — юристов, а они, те ещё ведьмы, и связываться с ними правоохранители предпочитали лишь при наличии железных доказательств.

Небольшой двухэтажный особняк, с фасадом в пятьдесят шагов, на Приволжской улице, построенный из рыжеватого пиленного камня, выходил окнами прямо на набережную, а флигели и задняя часть дома утопали в зелени парка и аптекарского огорода. За пятьсот лет дом видел всякое. И пожар в восемнадцатом веке, когда койки с обожжёнными ставили прямо на улице, и погромы восемнадцатого, когда обезумевшая толпа попыталась выбить бревном двери, и была сожжена полностью Хозяйкой Ковена. И даже попытку рейдерского захвата уже в двадцатом веке, с торжественными похоронами инициатора этой аферы — астраханского купца Манташева.

Наталья, одетая в простой костюм из тонкого хлопка, и с саквояжем в руках, сошла с подножки такси, кивнула на прощание офицеру — безопаснику, и подойдя к дверям взялась за потемневшую ручку дверного звонка.

— Иду, милая. — Где-то далеко раздались бодрые звуки шагов, и совершенно без скрипа, дверь из почерневшего от времени дуба, распахнулась, явив стройную, сухощавую женщину совершенно неопределённых лет, в простом белом ситцевом платье в голубой горошек, наброшенном на плечи, шитом золотом, Торжковском платке. Женщина щурилась от яркого света, и прикрывала глаза рукой, глядя с прищуром на гостью. — Заходи давай. Чай пить будем.

Мария Николаевна Сосновская, урождённая Белоглазова, дальняя родственница Рюрикам, была одной из немногих посвящённых в тайну Натальи, поэтому ни о чём её не спрашивала, а скорее инструктировала как себя вести, что отвечать, и вообще.