Гранатовый дом

Емельянов знал такую породу людей. Как правило, они всегда заканчивали плохо.

— Добрый день! Разрешите угостить вас чашечкой кофе? — начал он.

— Смотря о чем мы с вами будем говорить. — Голос у Али оказался приглушенный и такой чувственный, что у Емельянова пошел по спине озноб.

— А о чем вы хотите? — Константин смотрел на нее в упор.

— Здесь подают не кофе, а бурду, — прищурилась Аля.

— Тогда, может, пойдем в другое место? Где есть хороший кофе?

— А зачем? — Она тоже уставилась на него в упор. Было ясно, что ее не так-то просто будет обмануть.

— Вы мне понравились, — прямо сказал Константин."

"— Меня это не интересует, — лицо Али оставалось ледяным.

— А что интересует?

— Вы знаете, чем я занимаюсь? — Было понятно, что Емельянов заинтересует ее только в том случае, если станет ее клиентом. — Я работаю в костюмерном цеху.

— И что же вы продаете? — так же прямо спросил опер.

— Все, что вас интересует. — Впервые за все вре-мя разговора губы Али тронула легкая ироничная улыбка.

— Тогда ваше время.

— Не уверена, что правильно понимаю вас.

— Я сказал прямо. Уделите мне время и дайте небольшой шанс. Может, я и сумею вас удивить.

— Но вы мне неинтересны, — девушка пожала плечами.

— Не судите по первому взгляду. Вы можете ошибаться.

— Я никогда не ошибаюсь. И это как раз такой случай.

— Что ж, ценю прямоту! Желаю удачи, — поднявшись и картинно поклонившись, Емельянов развернулся и ушел к своему столику.

На лице Али застыло недоумение. Было видно, что она не привыкла к такому. Большинство ее кавалеров вели себя нагло, хамили, принимались настаивать. А такое явное равнодушие совершенно сбило ее с толку.

Посмеиваясь про себя, Емельянов направился к своему столику. Немного посидев, взглянул на часы и, изображая, что торопится, вышел. Пора было приступать ко второй части его плана.

Он спрятался в подворотне, прямо напротив красного автомобиля, и стал внимательно наблюдать. Ждать оставалось недолго. Вскоре возле машины остановился служебный автомобиль ГАИ. Двое милиционеров направились в здание киностудии, еще двое остались в машине.

Минут через десять из здания киностудии двое гаишников вывели раздраженную Алю. Держали они ее под руки. Девушка при этом что-то бесконечно говорила и пыталась вырваться.

— Вы не имеете права! Я объяснила вам ситуацию! — кричала она. Лицо ее было уже красным, как вареный рак.

К сожалению, до Емельянова доносились только отдельные слова, и большую часть реплик Али он не услышал. Тем более, что бормотала она их не прерываясь, вообще без всяких пауз.

— Автомобиль мы забираем на штрафплощадку, вы нарушили… — бубнил гаишник, слова которого опер тоже едва слышал.

Крики, суета… Внезапно Аля вырвалась из рук милиционеров и стукнула одного из гаишников сумкой по голове.