Гранатовый дом

— Ну, ты сам с Тищенко разбирайся, — пробормотал Каров, собираясь бежать по лестнице на свой второй этаж.

— Спасибо, что привез, — бросил ему вслед Константин.

Влад исчез, буквально испарился с такой скоростью, словно его никогда и не было. А Емельянов стал неторопливо подниматься к себе.

Но не успел дойти до своего кабинета, как в коридоре столкнулся с Тищенко.

— Константин, как удачно. — Голос начальника был такой же, как и всегда. — Зайди ко мне.

И Емельянов пошел следом за ним, все время думая: «Визит Влада — что это вообще было?»

В кабинете он сел напротив стола Тищенко. И обратил внимание, что окно полностью закрыто. От неожиданности он буквально чуть ли не подпрыгнул на стуле!

Какой же досадный промах он допустил! А еще опытный опер называется! Позор, да и только! Почему, ну почему эта маленькая, но самая важная деталь не бросилась ему в глаза своей нелепой резкостью в самом начале рассказа Влада? Как он, Емельянов, мог так оплошать?

Очевидно, бросать пить все-таки придется. Вполне вероятно, что он просто допился до ручки, и от этого сошел с ума.

Все дело было в том, что Кашалот никак не мог выброситься из окна кабинета Тищенко, да и пытаться сделать этого тоже не мог! Никак! Все окна в помещении, где находился уголовный розыск, были забраны густыми металлическими решетками. И окно кабинета Тищенко не было исключением, на нем были точно такие же густые решетки, как на всех остальных!

Просто Емельянов так привык к этим решеткам, что никогда не обращал на них внимания. И оттого не среагировал должным образом на эту важную деталь в рассказе Влада."

"— Слышал нелепость? — фыркнул Тищенко тем временем. — Вор этот твой, Кашалот, или шулер, тебе видней, горло себе прямо здесь, в моем кабинете перерезал.

— По дороге слышал что-то подобное, — аккуратно и спокойно ответил Емельянов.

— Глупость несусветная! Набрали тупых деревенских баранов на режимный объект! Кто так обыскивает? Ведь он мог с ножом на меня наброситься!

— Мог. С ножом? — переспросил Константин. — У него был нож?

— Какой нож? Тьфу ты, в самом деле! Бритва. Острая такая. Заточенная. Он ее в подошве ботинка прятал. А эти тупицы из охраны не заметили! Так обыскивали при отправке из СИЗО, что с бритвой допустили ко мне в кабинет!

— Что теперь будет? — спокойно спросил Емельянов, не чувствуя пока в голосе Тищенко никакой агрессии к себе.

— Ну что будет: начальнику по режиму и его заместителю — взыскание, а сотрудников режима, которые так его обыскивали, уволят.

— Это правильно, — кивнул Константин, — они обязаны были его хорошо обыскать.

— Я думал, он на меня с этой бритвой набросится, — вздохнул Тищенко.

— А почему ты вызвал его на допрос? — осторожно спросил Емельянов.