Гранатовый дом

Глузмана, на бывших узников (если не всех, то многих из них) оказывали влияние такие факторы, как: продолжение репрессий, закамуфлированных и явных, одиночество (и моральное, и физическое), бедность, отсутствие собственного жилья, использование властями родственников для оказания давления или для слежки, отсутствие в стране каких-либо реабилитационных центров для жертв пыток, наличие психиатрического «ярлыка» со всеми вытекающими из этого опасностями и правовыми ограничениями.

После освобождения инакомыслящие находились под постоянным надзором, который осуществляли врачи психиатрических учреждений, под давлением сотрудников КГБ соглашавшиеся повторно госпитализировать их в случае «рецидива». Пребывание на диспансерном учете препятствовало профессиональной карьере, получению образования, осуществлению юридических и общественных прав. Еще во время своего пребывания в стационаре заключенные узнавали, что этот психиатрический учет фактически будет пожизненным.

Одним из худших вариантов являлась ситуация, при которой суд, освободивший диссидента от принудительного лечения в психбольнице, в то же время признавал его недееспособным. В этом случае бывший заключенный лишался гражданских прав, предоставленных ему законом; над ним учреждалась опека.

В случае, если ВТЭК признавала бывшего узника инвалидом второй группы, ему назначалась пенсия 45 рублей в месяц; при этом затруднялось его трудоустройство, так как он лишался доступа ко многим работам. Со временем добившись третьей группы инвалидности, бывший заключенный мог устроиться на приемлемую работу, однако ему навсегда был закрыт доступ к работе в педагогике, автомобилевождении и многих других областях. Также он лишался возможности учиться в высших учебных заведениях.

Некоторые жертвы политических репрессий выходили из стационаров с теми или иными тяжелыми физическими последствиями для организма (вплоть до нетрудоспособности), другие ощущали себя психически сломленными. Некоторые, как, например, украинский шахтер и правозащитник Алексей Никитин, слесарь Николай Сорокин из Ворошиловграда, погибли во время своего пребывания в психиатрических больницах. Так, у Николая Сорокина интенсивное применение психотропных средств в Днепропетровской СПБ привело к заболеванию почек, повлекшему за собой летальный исход. Борис Евдокимов, журналист, был болен раком во время своего пребывания в психиатрическом стационаре, однако не получил необходимого лечения от этой болезни. После двухлетнего заключения в психбольнице он был освобожден и в том же году умер в возрасте 56 лет. За пять месяцев до смерти Евдокимова ему было отказано в разрешении выехать за границу для лечения.