Гранатовый дом

Молодая колхозница, у которой подрывается на мине жених, весь фильм ходит по сельсоветам, потому что хочет, чтобы ее зарегистрировали с этим мертвым женихом. Сюжет невозможный, непонятный, и появиться в советском кино он мог только в это время — и никогда больше…

Однако пробиваться таким сюжетам было очень тяжело — в СССР была очень жестокая цензура. Именно в 1968 году появился новый ее вид в кино: работа на уровне сценариев. То есть с самого момента написания сценария в ход включалась машина цензуры, эффективно выискивая в нем то, что или запрещено, или будет трактоваться не так, как принято «советским обществом». Если раньше запрещали уже снятые фильмы, то в 1968 году начали запрещать сценарии. Из-за этого многие фильмы еще на уровне сценариев были пущены под нож. И действовало это чрезвычайно эффективно, так что путь режиссеров к съемкам был невероятно тяжел, если они даже смогли добиться этих съемок.

Везде, в каждой сцене сценария, в диалогах героев и в описываемом действии цензоры искали такую трудноуловимую вещь, как «несоветская интонация».

Произошло так потому, что именно в 1960-х годах закончился роман кинематографа с советской властью. Именно роман — с расхождениями, обидами, ссорами, примирениями и так далее. И после начала 1960-х годов в советском кино уже не будет ни одного достойного режиссера, который искренне, прикладывая руку к груди, станет говорить про идеалы коммунизма.

Если до этого в кино сплошь и рядом встречались герои, которые изо всех сил восхваляли социализм и советскую власть, то позже этого уже не будет. Когда герой фильма «У озера» С. Герасимова произносит пафосно: «Но коммунизм ведь и есть красота и чистота», в этих словах чувствуется невыносимая фальшь.

Этой фальши нет в «Заставе Ильича» — одной из первых наиболее искренних советских картин. Вот именно эту «несоветскость» и искали цензоры.

Во времена Сталина действовали совсем другие принципы. К примеру, посадили члена ЦК, который опекал картину, — и фильм запрещали к показу, клали на полку. Обнаружился не тот портрет в кадре — на полку. Сталин посмотрел кино в момент плохого настроения, был не в духе — запрет. Именно из-за таких странных принципов с запретами творился полный хаос.

Например, запрещенный фильм «Строгий юноша» на самом деле был чрезвычайно советским, более чем лояльным. А вот в «Чапаеве» при желании можно было найти очень много «криминального»."

"Однако именно «Чапаев» стал главным фильмом своей эпохи. И именно этой картине Госфильмофонд был обязан своим созданием. Здесь знаменитая любовь Сталина к кино оказалась очень полезной: ему доложили, что негатив «Чапаева», с которого без конца печатали копии, стал изнашиваться.