Грань Теней

— Так запретил магию…кхе-кхе… такой! Ему то что, а нам теперь вот воду постояльцам таскать приходиться ведрами… А раньше-то как хорошо было! Сама наливалась! И плошки сами горели, и всякое другое…Только плати вовремя местному магу, да и все дела…Эх…

— А почему запретил? Удобно же, когда вода сама…

— Гад потому что! — непочтительно отозвался прислужник, — а вообще… Не поделили они чегось с главным магом, вот градоначальник наш и запретил магию вовсе…А мы мучаемся! Тьфу!

— Жаль, — огорчилась я, — хотелось бы посмотреть, как вода сама наливается. Скажите, а где у вас можно купить платье? Наши в дороге совсем износились.

Прислужник косо осмотрел Ксенин подол, свисающий бахромой. Хмыкнул.

— Так я вам супружницу свою пришлю, — обрадовал он, — у нее чегось подходящее и выберете!

И выйдя за дверь, заорал на весь этаж: — Белава! Иди сюда! Путники обнову желают!

Не успели мы передохнуть, как постучалась в дверь худая и вертлявая женщина, с ворохом одежды. Я почти сразу выбрала закрытое темно- серое платье простого кроя и с широким поясом, хоть Белава и цокала языком, предлагая мне что-нибудь поярче и подороже. Но я покачала головой, оставила монетку и ушла за завесь, где уже исходила паром кадушка.

Теплая вода окутала блаженством, и я закрыла глаза. Как же хорошо! Но рассиживаться не стала, понимая, что и Ксеня хочет помыться, пока вода не остыла. Хотя подруга не торопила. Я слышала, как ушла Белава, бормоча благодарности, а потом стало тихо, лишь изредка доносились шаги и непонятный шорох. С легким сожалением я вылезла из кадушки и обтерлась холстиной. Накинула чистую рубашку и вышла в комнатку. И замерла.

Ксеня стояла у стола и безразлично отрезала аканаром свои кудри. Вжик, и каштаново-рыжая прядь с тихим шорохом легла на пол, вжик, и еще одна…

— Ксеня! Зачем? — чуть не плача, выкрикнула я.

— Надоели. Мешают.

— Ксенечка… но как же… Твои волосы… Они ведь такие красивые!

Горькое сожаление сдавливало мне грудь, так что нечем было дышать. Прекрасные кудри, которыми так гордилась моя подруга мертвыми прядями падали на пол…

— А какая разница, красивые или нет? — со злостью спросила девушка, — скажи, Ветряна, есть ли вообще разница, как я выгляжу? Если меня все равно… не замечают?

Ее глаза сузились, рассматривая меня с такой лютой ненавистью, что захотелось отвернуться, спрятаться.

— Ксеня, пожалуйста, — тихо сказала я, — это не ты…

Она гибко, почти пританцовывая, подошла ко мне. Такая незнакомая с короткими, неровно обрезанными волосами. Улыбнулась, заглядывая мне в глаза.

— А может я? С чего ты взяла, что дело во… Тьме? Глупая добрая Ветряна… Может, я всегда была такой? И сейчас просто перестала сдерживаться? Это ты упорно хочешь видеть меня другой, но с чего ты взяла, что это нужно мне? Это — я.