Грань Теней

* * *Святые старцы, если бы я знала, как тяжела доля путников! Уже через пару часов в седле у меня стал нещадно болеть хребет, руки дрожали, ноги тряслись, а о том, что между ног- и говорить стыдно!

И если первый час путешествие меня захватывало, я с удовольствием поглядывала по сторонам, радуясь спокойной лошадке и морозному воздуху, то вскоре уже начинала с тоской поглядывать вперед, в надежде увидеть харчевню или постоялый двор.

Вересковые Пустоши мы проехали без остановки, я лишь успела подумать, что не зашла попрощаться с Даниной и почувствовать себя за это виноватой. И понадеяться, что наше путешествие не затянется, и довольно скоро мы снова увидимся.

А потом потянулись бесконечные поля и леса… Одинаковые, заснеженные, присыпанные ледяной крошкой, от которых рябило в глазах и тянуло в сон. До основного тракта нужно было проехать немало верст, а на этой заснеженной колее, которую и дорогой назвать можно было с трудом, кроме нас путников почти не было. Только раз прошуршал мимо обоз с провиантом, да промчались вестники."

"Арххаррион сказал, что к вечерней заре мы будем в Белом Стане, переночуем в местной харчевне, а оттуда уже двинемся в сторону Трехзубых скал. И только раз мы остановились перекусить, расположившись под развалинами разрушенной сторожевой башни. Пожевали походный провиант: хлеб, сыр и холодное мясо, запили студеной водой из фляги. И снова — в путь.

Теперь я понимала, почему были так редки в Риверстейн гости, даже вестники… В нашем суровом краю огромные расстояния, версты и версты заснеженной земли, озер, топей… и нет ни путей, ни дорог…

Честно говоря, я даже не понимала, как мужчины еще не сбились с пути.

Ксеня дорогу переносила лучше меня, сидела в седле ровно и сверкала глазами из-под капюшона. Мужчины, кажется, тоже особо не страдали, так что я терпела молча. К тому же, и выбора не было, потому как не было раньше Белого Стана никаких поселений.

Зато как радовался простору мой воздушный зверь! Словно глупый щенок он носился по полям, взметая кучи снега, гонял по тропкам пугливых русаков и смахивал с веток деревьев нахохлившихся галок. И я не могла не улыбаться, наблюдая его забавы.

К воротам Стана мы подъехали, когда уже опускалась на землю ранняя зимняя ночь и первые звезды зажигались на небосводе. Это было маленькое приграничное поселение, в котором, как и в Пустошах, была всего одна харчевня, с парой комнат для путников. Туда-то мы и направились.

Хозяин харчевни быстро оценил добротную одежду путников и лишних вопросов задавать не стал. Молча и сноровисто указал нам комнаты и накрыл на стол. Поужинали мы быстро, почти не разговаривая. Арххаррион размышлял о чем — то своем и в диалог вступать откровенно не хотел.