Грань Теней

И мнение окружающих их не то, чтобы не интересовало, просто гномы были искренне уверены, что и все остальные тоже в восторге. А кто не в восторге, тот… эльф!

Вот, кстати, эльфы точно не обрадовались. Более того, при виде пузыря с трубочками, их так перекосило, словно их обед разом превратился в ядовитую гадюку, и угрожает их съесть! Несмотря на численное меньшинство, стерпеть подобное издевательство над своим слухом, эльфы не смогли.

— Любезные, — процедил один из них сквозь зубы, усиленно сохраняя на лице высокомерно- отстраненное выражение, — я надеюсь, вы не собираетесь терзать присутствующих этой вашей… с позволения сказать… музыкой?

Радостные лица гномов в полном объеме уверили всех, что именно это гномы и собираются сделать.

— Мы настоятельно советуем вам…воздержаться! — не выдержал второй.

Эти гномы были не воинами, а торговцами, но задетая гордость свободного народа, помноженная на выпитый эль и неприязнь к остроухим, увеличивала их храбрость втрое.

— А чем это вам наша музыка не нравится? — задиристо выкрикнул толстячок в засаленной безрукавке.

Эльфы слаженно поморщились.

— Потому что это не музыка, — кисло сказал один, — это…звуки, которые издает осел, когда ему прищемляют…хвост! Да простят меня дамы, — легкий поклон в мою сторону.

— Да вы… Вы… Чванливые эльфы! Да что вы понимаете в музыке? — уже наперебой заорали гномы. Хозяин харчевни многозначительно переглянулся с вышибалой. И тот красноречиво подошел ближе, поигрывая внушительным тесаком."

"— Мы-то как раз понимаем… — как-то грустно сказал эльф и вздохнул. И вдруг улыбнулся.

— Пожалуй, я продемонстрирую достопочтенным господам, что такое музыка, — сказал он, — для сравнения.

Второй эльф тронул его за плечо, словно хотел остановить, но говоривший уже вытащил из узкого футляра свирель. Я удивилась, когда по харчевне прокатился вздох, даже вышибала застыл, с благоговением уставившись на инструмент.

Эльф любовно пробежал пальцами по тонкой трубочке, чуть помедлил и поднес к губам. И я поняла, почему застыл вышибала. Почему тихо сели на свою лавку гномы, позабыв наполненные элем кружки. Почему беззвучно плачет в углу грузная суровая подавальщица, вытирая глаза углом фартука.

Потому что это было волшебство. Тихие звуки, сплетались, как сплетается на закате солнечный и лунный свет, как сплетаются руки влюбленных, и колосья пшеницы на летнем поле. Они ласкали, как ласкает дитя мать, и волновали, как ожидание чуда.

Собственно, они и были чудом.

И я боялась дышать, пока лились эти чарующие звуки, боялась даже неслышным вздохом нарушить гармонию волшебства.

Когда свирель умолкла, в харчевне повисла тишина. Эльф спокойно убрал инструмент обратно в футляр и сел на свое место.