Грань судьбы (ЛП)

В этом все дело? Ты боишься конкуренции? Боишься попытаться понять, насколько ты хороша на самом деле? Потому что я никогда не видел ничего лучше.

— Теперь ты можешь уйти.

— О, я уйду. Не беспокойся. Подумай о том, что я сказал, Одри. Ты родилась, чтобы воровать, мошенничать и обхитрять людей, которых нужно остановить. Но вместо этого ты настаиваешь на том, чтобы иссушить свою душу. Ты говоришь, что хочешь честности. Постарайся быть честной с самой собой. Зачем ты ворвалась в пирамиду Птаха? Почему, когда я пришел к тебе с этим, возможно, роковым предложением сразиться с «Рукой» и баронами Грани, тебе потребовалось меньше десяти минут, чтобы принять мое предложение?

Он развернулся и вышел из комнаты.

Дверь со щелчком закрылась.

Одри бросилась на кровать. Это нужно было сказать. Конечно, это нужно было сказать. Во всяком случае, было удивительно, что они оба оставались в комнате так долго. Большинство мошенников бежали бы, когда их призывали к ответу, и ни она, ни Кальдар не были исключением из этого правила. Одри уставилась на дверь. Ей хотелось, чтобы она распахнулась. Она хотела, чтобы он ворвался в комнату, схватил ее, поцеловал и сказал, что любит. Это была глупая фантазия маленькой девочки, и все же она сидела и в отчаянии смотрела на дверь."

"Она была права. Все, что она сказала, было совершенно справедливо. Все, что он сказал, тоже было совершенно справедливо. Она знала, что самым безопасным было бы сбежать от этого приключения при первой же возможности. И когда она поднималась по горному склону к дому Гнома, сверхчувствуя Кальдара позади себя, эта возможность пришла ей в голову. Но она осталась. Она осталась потому, что так было правильно, она осталась, потому что каждый поворот судьбы и каждый вызов посылали волнение предвкушения через нее. Она осталась, потому что ей было не все равно, что будет с Гастоном, Джеком и Джорджем. И она осталась, потому что быть рядом с Кальдаром оказалось ее мечтой.

Одри не знала, что будет делать, когда все закончится. Она не могла вернуться в Сломанное. Странным образом все ее страхи сбылись: Кальдар разрушил ее жизнь, и до сегодняшнего вечера она блаженно помогала ему разбирать ее по кирпичику.

Через полчаса она уже поняла, что он не придет. Она тихо плакала, пока не стала слишком измученной, чтобы всхлипывать. Затем она умыла лицо холодной водой, чтобы то не распухло и не покраснело к утру, выключила свет и забралась в постель.

Ночные тени заполнили комнату. Обычно она приветствовала темноту, но сегодня она казалась зловещей. Она долго лежала, разрываясь между страхом темноты и иррациональным беспокойством, что если она опустит ноги на пол, чтобы включить свет, что-то схватит ее за лодыжку.

Это было просто смешно.