Битая грань

Пока доедут на место встречи, успеет еще в телефонном режиме пару вопросов уладить, чтобы вечером его не дергал уже никто.

На улице уже похолодало однозначно. Близкая зима чувствовалась в каждом дыхании и порыве ветра, промозглая влажность пробиралась и под пуховик. Да и темнело уже раньше. Катя немного прищурилась, пытаясь сфокусировать зрение, расплывающееся после нескольких часов релакса в умелых руках массажистки. Да уж, кажется, она никогда в жизни так не расслаблялась!

Споткнулась на пороге — лень было выше ногу поднять. Рассмеялась.

— Тшшш, тише, котена, не падаем, — хохотнул и Саша, поддержав ее за плечи рукой. Прижал крепче к своему боку, выводя на улицу. — Тебе тут точно только массаж делали? Или еще и наливали? — подмигнул, но было видно, что доволен ее состоянием и какой-то тотальной расслабленностью. — Я не против, если что, можешь не бояться, — подмигнул ей Ольшевский, теперь не отпуская Катю от себя и на шаг, хотя до машины рукой подать. Вел сам.

Но до того, как она успела бы возмутиться и заверить его, что и грамма алкоголя в рот не брала, начал звонить телефон, ее.

Странно, учитывая, что, кроме матери, она еще никому новый номер не сообщала.

Еще больше удивления вызвало то, что звонили с работы… уже прошлой (Катя синхронизировала свои контакты с Гугл-облаком). Хорошее настроение, да и расслабленность, сдуло, будто этим морозным ветром, пробирающим до костей.

— Да? — тем не менее ответила она на звонок, заметив, что Александр напрягся и внимательно наблюдает за ней. И прислушивается, кажется.

Села в автомобиль, кивком благодаря Сашу, который открыл для нее дверь, но сам не пошел к месту водителя, остался тут, нависая над Катей. Точно слушал.

— Екатерина. Добрый вечер, — начальницу она тем более не ожидала услышать.

Бррр… Даже мерзкая, холодная дрожь отвращения по спине прошла. Противно, ей-богу!

— Добрый, Тамара Алексеевна…

— Думаю, мы закончили на плохой ноте, — голос бывшего руководителя так же не отличался радушием. Зачем позвонила? Непонятно…

Ощущалось, что ей не доставляет удовольствие происходящее. Но Тамара Алексеевна говорила ровно. И это аж удивляло.

— Наверно, — по правде сказать, Катя не жалела о том, как они закончили, вот ни капли. Но не говорить же человеку, что ей понравилось технику крушить назло начальству. Еще расплатиться за это нужно…

— Я приношу свои извинения за все, что наговорила тогда. Я перешла черту, и не имела права на подобные высказывания в ваш адрес, — с каждым словом голос Тамары Алексеевны становился все более вымученным и резким, однако она не переходила черту. — Очевидно, что в вашем срыве есть и моя вина. Мы спишем телефон на случайные производственные потери. И последнюю зарплату вам завтра зачислят на карту. Документы ваши мы передали.