Хозяйка графских развалин

— У нас не графство, а замороженный зимой пустырь на побережье. Нужно подумать об отоплении.

Не только об отоплении, на самом деле. Но откуда мне знать, что может предложить магическая лавка? Буду разбираться на ходу, причём в темпе.

— Ага.

Вея увлекает нас с крыши здания вниз. Лестница вьётся снаружи здания и дважды его огибает. Когда мы спускаемся, внизу уже ждёт такси. Вернее, аэротакси. Кабина экипажа толстыми ремнями закреплена на спине ящера, которого проснувшаяся память предлагает называть птеродактилем.

Лезть в прикрученную к его спине кибитку совсем не хочется. Нет у меня к ящеру доверия. Но… А чем он отличается от лошади? Размером, крыльями, но в целом… тоже ездовое животное. И я решаюсь подойти ближе. Коричневато-серая шкура у ящера грубая, ороговевшая, в наростах. Такую ремнями не натрёшь. Ящер косит на меня карим глазом с красновато-бордовой окантовкой радужки. Животное держится флегматично, на нас никак не реагируют.

Всё-таки не лошадь, скорее уж слон. Ящер настолько высокий, что залезть в кибитку можно только по лесенке, и Вея подаёт пример — поднимается легко и свободно, будто на эскалаторе.

Я не так уверенно ставлю свой белоснежный башмачок на нижнюю ступеньку, на всякий случай цепляюсь за поручень. Гарет страхует снизу.

Лесенка как лесенка… Так мне кажется, пока ящер не вздыхает глубоко и протяжно. Лесенка вздымается и опадает. Желудок подпрыгивает к горлу и проваливается. Меня будто на качелях качнули.

Я вцепляюсь в поручень крепче и поднимаюсь быстрее — надеюсь, в кибитке так сильно не качает.

Близняшки в отличии от меня не боятся. Девочки вспархивают будто пушинки на ветру. У них ни капли страха, только любопытство и восторг.

Гарет замыкает.

Внутри кибитки довольно тесно. Мы с Веей садимся по ходу движения, близняшки и Гарет — против. И девочки тотчас приникают к круглым окошкам, каждая со своей стороны. Я бы, если честно, тоже не отказалась поглазеть, но я же… взрослая? В другой раз полетим с Гаретом вдвоём. Я перевожу взгляд на Вею. Сидит бесстрастная, так что по ней не понять, хочет она смотреть в окно или нет.

Ящер, судя по мерным рывкам, отдающимся в кибитку, взлетает.

Зона турбулентности и воздушные ямы ощущаютсяв самолёте не так неприятно, как эти рывки.

Я часто летала? Однажды — бизнесс-классом.

— Рынок поделён на цветные квадраты, чтобы было удобно ориентироваться с воздуха, — внезапно поясняет Вея, и воспоминание прячется в темноту беспамятства как улитка в ракушку.

— А как погонщик узнает, куда нам нужно? — уточняю я. Не извозчиком же называть сидящего снаружи мужчину в тёмно-коричневой одежде, из-за цвета почти сливающейся со шкурой ящера.

— Как обычно. Перед тем как сесть в экипаж, говоришь извозчику, куда ехать.