Хозяйка графских развалин

Значит, бодрость сиюминутная, поздравлять близняшек с выздоровлением рано. Жаль. Но всё равно мне очень приятно видеть девочек бодрыми.

Только вот я ловлю себя на ещё одной странности. Если говорить объективно,то сёстры мне чужие. Как и Гарет. Но почему-то их проблемы я воспринимаю очень близко к сердцу, словно девочки мои настоящие сёстры.

Действие ритуала?

Или ответ сложнее и скрывается в моём забытом прошлом?

— Гарет! — близняшки дружно повисают у брата на шее, отчего жёлтая птица недовольно квохчет и, избежав объятий, перепрыгивает на моё плечо.

Я, воспользовавшись моментом, оттягиваю целительницу в сторону.

— Гэбби…?

— Я подозреваю, что восстановление сил юной леди кратковременное. Нужно проследить… Утверждать рано, но по моим впечатлениям отток сил у леди продолжается.

— Вас ждёт господыня Имили Оти, — напоминает целительница, и я киваю.

Ждёт, не сомневаюсь…

Я испуганно хватаюсь за грудь. Одну слезу съела птица, у меня осталась вторая. Должна была остаться, потому что сейчас её нет, и я совершенно не понимаю, в какой момент я её потеряла. В храме, когда разделась перед омовением?

Некоторый запас у меня есть, но…

Оставлять Бетти без присмотра было очень плохой идеей.

— Дани? — Гарет замечает и мигом отстраняется от сестёр.

— Я в порядке, — заверяю я. Не говорить же про слезу прямо в коридоре.

Гарет не настаивает, но я кожей продолжаю ощущать его беспокойство.

Тем ярче на контрасте реакция близняшек. Пожаловавшись, что пропала тётушка Хлоя, а демоны только отмахиваются, они принимают обещание Гарета разобраться. У обеих сестёр в глазах появляется вопрос, но брату они доверяют и послушно следуют за нами.

Целительница провожает нас в комнату, где в гнезде подушек господыня Оти пьёт чай. И для разнообразия свободные места ждут не только меня, но и Гарета. И даже сестёр. Господныня смеряет Гарета не слишком довольным, но вполне миролюбивым взглядом и даже кивает в знак приветствия.

Нам снова подают паучью икру в качестве основного угощения.

Прежде, чем перейти к разговору, господыня съедает пару “капусток”.

Вернувшись к Гарету, жёлтая птица тоже не отказывается перекусить и ловко ворует со шпажки, причём по очереди у всех, кроме господыни. Ловкая птичка заглатывает одну икринку за другой.

— Ты не подавишься? — вырывается у меня.

— Карр!

— Мне нужны слёзы солнца, — напоминает о себе господыня, которую воровство птицы совершенно не трогает.

— Ваша птица съела, господыня Имили Оти.

— Это священная птица, — строго поправляет меня господыня и тут же демонстрирует на ладони вторую слезу. Ту, которую я потеряла. — Этого мало.

— Да…"

"Продолжения “плача” не будет, пока я не получу достойную компенсацию. Комок жёлтых перьев я такой не считаю.