Графиня замка Ривердон

— Ну… Глупой я вас не назвал бы. Скорее, недальновидной, но это черта многих людей, независимо от пола.

— Вот как? — я поставила брови домиком, решив все же не насиловать свой организм и оставить пирожные в покое. — И почему же я недальновидная? В чем именно?

— Ваше наследство находится в плачевном состоянии. Чтобы восстановить его, понадобится много сил и времени, я не говорю уже о золоте. Я не понимаю, зачем вам это.

— Мне? А о наших с вами будущих наследниках вы не думаете?

Чарльз покачал головой.

— У меня достаточно много земли и крестьян. Хватит для старшего сына.

— А остальные как же? Сами, все сами?

Теперь брови домиком встали у Чарльза.

— А как же иначе? Дочерей принято обеспечивать приданым и выгодно отдавать замуж. Сыновьям следует самостоятельно пробиваться в жизни.

— Жестоко. И снова я вижу сексизм. Дочерей холят и лелеют. А сыновья выброшены на улицу. Так, что ли? Почему бы не отдать то, что принадлежит жене, допустим, второму сыну?

— Потому что все имущество жены уходит в качестве ее приданого в общий бюджет.

— Да? Ну тогда нас с вами ждет брачный договор. Причем магически заверенный. Я надеюсь, в этом мире практикуют подобное?

Изумление в глазах Чарльза меня откровенно порадовало. Да, милый, при желании я еще не раз удивлю тебя.

— Практикуют, конечно, — кивнул Чарльз. — Не всегда, но довольно часто, обычно когда соединяются две богатые и известные семьи, например, сочетаются браком дети министров императора.

— То есть у местных законников есть «рыба» документа, чтобы не нужно было все обдумывать с нуля?

Еще один кивок.

— Найра Виктория, вы уверены, что это уместно в нашем случае?

— Пока еще я ни в чем не уверена, — честно призналась я. — Не забывайте, найр Чарльз, что у меня нет доступа ни к книгам, ни к специалистам, чтобы с ними все подробно обсудить. Но я хотела бы материально защитить наших с вами будущих детей. Меня не устраивает ситуация, когда старший сын получает все, а остальные мальчики вынуждены обеспечивать себя сами. Майорат был и в моем мире. Но от этой системы уже отказались, насколько я знаю, во многих странах.

Молчание. Долгое такое молчание, секунд десять. Потом обреченное.

— У нас с вами сегодня свидание, найра Виктория.

— И? — не поняла я. — на свидании не принято обсуждать подобные темы? Хорошо, о чем тогда говорить? Научите меня, найр Чарльз.

В ответ — мрачный взгляд.

— Только не говорите, что вы никогда не ходили на свидания.

— На такие, на которые намекаете вы, нет. Если я с кем-то и встречалась в кафе или ресторанах, то у нас не имелось запретных тем. И потому я не знаю, о чем говорить сейчас с вами.

«Боги, за что⁈» — высветилось во взгляде Чарльза.

Да-да, я знаю, что со мной может быть довольно трудно общаться. Я не кисейная барышня[8] и никогда ею не стану. Увы.