Графиня – служанка (СИ)

Ему там было комфортно. Он и сейчас спокойно вылавливал неугомонных годовалых близнецов из-под больничных коек, за которыми приглядывал во время дежурств обожаемой супруги. Наш целитель бубнил, подобно Роуру, что в его окружении развелось слишком много рыжих магов, но своих мальчишек обожал и не желал перепоручать каким-то там нянькам, хотя они с Маддаленой могли легко себе позволить целый штат, так как в деньгах не были стеснены от слова «совсем». Как и мы с Эйденом.

Но, несмотря на то что муж по-прежнему занимает должность Старшего Хранителя, а я ношу титул графини, каждый вечер мы отпускаем прислугу, чтобы провести время в узком семейном кругу. Приготовить собственноручно ужин для меня «святое». Хотя уборку, стирку и уход за садом с удовольствием перепоручила нанятым Эйденом людям вскоре после свадьбы. Нет, со здоровьем у меня больше никогда не возникало проблем. Сразу после ритуала Ферро подтвердил, что та безумная мешанина из энергетических потоков, которая была во мне, исчезла, превратившись во вполне себе стандартные, характерные для человека, имевшего когда-то задатки к магии. После восстановления привязки к Источнику Норен, целитель снова подтвердил, что всё в порядке, и просил своего друга не параноить, а оставить его в покое. До сих пор помню, как Ферро крикнул нам вслед, чтобы ближайшие лет двадцать точно нас не видел. Однако уже спустя три месяца был вытащен Эйденом из любимых стен инквизиторского больничного крыла, когда меня замутило после завтрака. Даже несмотря на проведённый ритуал, навсегда избавивший меня от всех негативных нюансов прошлой жизни, муж очень за меня переживал и вместо того, чтобы понять истинную причину моего состояния, решил, что меня нужно спасать. Ферро дал Эйдену затрещину и, обозвав счастливым папашей, отбыл восвояси.

Подумать только… Уже двенадцать лет прошло, Эби уже в следующем году предстоит поступать в академию, а Оуэну чрез три года. Дочка родилась с такой же буйной огненно-рыжей шевелюрой, что и у Эйдена, а вот сын со временем посветлел, став больше похожим на меня. Маддаленка, узнав о рождении племянницы, запаниковала, вспомнив, как её собственный отец ни в грош не ставил, так как она родилась девочкой, но, увидев, как старший брат носится с Эби, успокоилась. Дед Гонро был счастлив не менее моего мужа, ведь он, наконец-то, обрёл семью впервые после того, как жена умерла, а дочь выставила его за дверь. Поначалу наши с ним отношения напоминали связку дедушка-внучка, но постепенно, как-то совершенно незаметно, перестроились на отец-дочь. Дед Гонро несмотря на то, что я по-прежнему его так называла, стал мне тем самым папой, любви которого мне так не хватало в моей прошлой жизни.