Графиня поневоле (СИ)

— Но…

— Тео, смотри, как я прыгаю! — звонкий голос Миранды не дал возможности сестре Марфе отказаться от своего счастья.

* * *В себя почтенная дама пришла от резкой, выбивающей слезу вони. Раскашлявшись, она распахнула глаза и тут же вновь их крепко зажмурила, успев разглядеть в недопустимой близости встревоженное лицо Тео.

— Как же ты меня напугала, ивушка, — тихий хрипловатый мужской голос раздался около самого уха леди, рождая непонятную сладкую дрожь. — Ты же знаешь, что за строительством детской площадки наблюдала маркиза, — наглый субъект касался теплыми губами виска Неели. — Неужели она не предусмотрела бы все возможные и невозможные меры предосторожности? Ты бы знала, скольких трудов мне стоило выполнить все требования ее светлости.

— Зато с малышкой все в порядке. Ведь в порядке же? — Неели попыталась вскочить и бежать, чтобы оказать всю возможную помощь ребенку, но надежные мужские руки удержали ее на месте, заставив опуститься на мягкие подушки. Только сейчас леди обратила внимание на то, что лежит в кровати в своей комнате.

— Ну конечно же в порядке, — он мягко улыбнулся. — Миранда очень испугалась и прежде всего из-за твоего обморока. Можно она убедится, что уже все хорошо? — колобок, перейдя на ты, не спешил возвращаться к формальному общению. Вместо этого он склонился еще ниже и поцеловал удивленно приоткрытые губы бедной совершенно сбитой с толку женщины и, пока она пыталась отдышаться, принялся командовать. — Ивушка, мне пришлось разрезать шнуровку на твоем платье, так что подтяни повыше покрывало, дабы не смущать ребенка. Так, все я пошел за Мирандой, а ты не дергайся, не вставай и даже не думай закрывать дверь. Все равно у меня есть ключи от всех комнат Кастерс-холла. — Он поцеловал потрясенную Марфу в нос, по-простому подсмыкнул штаны и вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Неели послушно подтянула повыше одеяло и закрыла глаза. Впервые в жизни она чувствовала себя слабой женщиной, той, о которой заботятся и оберегают, сдувают пылинки и трясутся как над самой большой драгоценностью. Это было замечательно! Нет, великолепно! Нет, просто потрясающе! На губы сиятельной леди сама собой наползала улыбка довольной жизнью женщины, стряхнувшей с себя невыносимую тяжесть долгих лет одиночества.

— Тетушка, — быстрый топот ножек, обутых в алые туфельки, — тетушка, как вы себя чувствуете?

— Все хорошо, детка, прости, что так вас напугала.

— Это вы меня простите, — некромашка неловко топталась возле кровати.

— Ну, раз все друг-друга извинили, то можно и об ужине подумать, — потер руки колобок. — Детка, ты не попросишь Антуана подать нам ужин на троих прямо сюда.

— А Аола как-же?

— Я думаю, что ей нужно немного отдохнуть.