Графиня поневоле (СИ)

 — А это счет за услуги нужным людям, — Тео извлек из толстой папки еще одну бумагу.

— К сожалению это ни в коем разе не указывает на причастность Гектора Лаунти.

— Да, ты прав, — ди Мартен согласно кивнул, открыл оба глаза и цапнув бутерброд принялся с аппетитом жевать. — Обожаю, как Антуан запекает буженину. Эти бархатные нотки кардамона и…

— Я так понимаю, что больше ты ничем меня не поразишь?

— Ну я не знаю, — колобок прихватил тарелочку с оливками, выбрал покрупнее. — С лимончиком, — зажмурился мечтательно.

— Тео!

— Не рычи. Лучше скажи, как ты относишься к тому, что леди Марион приказала выкупить ту каурую четверку лошадей, намекая, что масть коней, запряженных в свадебный экипаж, точь-в-точь напоминает ей гриву жениха?

— Что?

— А то, что шьется свадебное платье, отделанное огненными кружевами, тебе ни о чем не говорит?

— Тео, я ей ничего не обещал…

— Конечно, нет! Ты просто вздыхал и говорил, что навязанная родителями невеста — единственная препона на пути вашего счастья.

* * *Благословив трапезу, Светлейшая Иллиад кивнула воспитанницам, позволяя начать обед, и уже собиралась сесть на свое место во главе стола, как одна из служанок передала ей просьбу сестры Калерии, исполняющей обязанности библиотекаря, срочно посетить архив. В ответ на вопросительно поднятую бровь, последовал низкий поклон.

— Очень просят, — некая нервозность в голосе послушницы, заставили Иллиад поторопиться. Она ласково улыбнулась девушкам, кивнула своей заместительнице, давая понять, что оставляет ее за старшую, и поспешила в библиотеку, гадая по дороге, что еще учудила неугомонная сестра Марфа.

А в царстве пыльных томов, инкунабул, редких изданий и методической литературы, а также тщательно скрываемых от учениц любовных романчиков творилось форменное безобразие. Светлейшей стало понятно то смятение, с которым встретила ее сестра Калерия. В отличии от робкой библиотекарши вид взъерошенной Марфы, читающей какой-то фолиант весьма древнего вида, не способен был ее напугать. Меж тем Просветленная отвлеклась от чтения, захлопнула том, обложка которого была обтянута некогда алым ныне местами поистершимся сафьяном, а уголки окованы серебром, написала несколько слов в записной книжке, задумчиво постучала костяшками пальцев по столешнице и запела:

«Сам я рыжий, мама рыжа,

Рыжу в жены себе взял!

Вся порода наша рыжа!

Рыжий поп меня венчал!»

После этого почтенная сестра снова углубилась в чтение, но почти тут же вскинулась со словами: «Да, едрена корень, так я и знала!» — после чего опять уставилась на пожелтевшие страницы.

— И вот этак вот она уже второй час себя ведет! Помогите, матушка, — Калерия сморгнула слезы.