Его нежеланная графиня

На столе — давно остывший ужин и ягодный отвар.

Удивительно, но есть совершенно не хотелось. А вот содержимое чашки мужчина осушил до дна. И слегка поморщился. За ночь отвар успел отстояться и это плохо сказалось на его вкусе.

Впрочем, такую мелочь граф сразу выбросил из головы. Сейчас его куда больше интересовала встреча с женой.

Однако в соседних покоях была только служанка. Которая так и не смогла внятно объяснить, куда делась ее госпожа.

— Ее сиятельство всегда рано просыпаются. Может, они сейчас разговаривают с экономкой?

Но Тария тоже не видела сегодня графиню. Как не видел ее никто из слуг. И Нортману это решительно не нравилось. Уйти из замка незамеченной, Алесия точно не могла. А вот остаться здесь и что-то сделать с собой — вполне.

От одной этой мысли мужчину пробрала легкая дрожь. И тем острее стало желание найти жену живой, и желательно невредимой. Он не считал себя особым знатоком женских душ, но подозревал, что для некоторых особ потеря невинности — вполне повод наложить на себя руки.

Тем более, для графини ночь явно стала неожиданностью, и на эмоциях она могла забыть, что такие вещи нормальны в браке.

Нортман успел проверить баню, подвалы и некоторые закутки, прежде чем одна из служанок вдруг вспомнила, что видела, как графиня направлялась утром в другое крыло.

— Она еще уточнила, ваше сиятельство, — можно ли оттуда попасть в западную башню. — сообщила девица. — Но от сопровождения отказалась."

"Известие мужчину не обрадовало. Западная башня пользовалась довольно дурной славой. Несколько веков назад, оттуда выбросился один из благородных предков, когда его ложно обвинили в измене королю. Затем, в разное время, таким же образом «ушли» три или четыре дамы, из-за каких-то своих неурядиц.

Поэтому последние лет пятьдесят окно там было заколочено крест-накрест. И все же… графиня направилась именно туда.

Так быстро по неудобной винтовой лестнице Нортман не поднимался даже в самые юные годы. Правда первоначальная причина, заставившая искать графиню, успела отойти куда-то на второй план.

Теперь его мысли были заняты еще одним соображением. Если Алесия попытается что-то с собой сделать, то опять будут неприятности с королем. А хотелось бы обойтись без них. И второе — где-то в глубине души тлело какое-то смутное чувство. Жалость? Недовольство собой?

Преодолев последние ступеньки, Нортман оказался на верхней площадке. И выдохнул. У заколоченного крест-накрест окна действительно сидела графиня. Ее одинокая фигурка была единственным светлым пятном на фоне серого камня. А покрасневшие нос и глаза говорили сами за себя.

* * *Алес не знала, сколько она уже сидит в этой башне. По ощущениям, прошло уже часа три. Тело начинало постепенно замерзать.