Графиня из захудалого рода

Ко мне, к сыну, да и в целом, к жизни…

Я медленно опустилась в кресло гостиной и рассеянно посмотрела вокруг, только сейчас обратив внимание на убранство комнат Генриха. Как-то раньше не доводилось тут бывать, так что во мне шевельнулось лёгкое любопытство. Никогда бы не подумала, что эти комнаты с тяжеловесной, мрачной, и достаточно аскетичной обстановкой, принадлежат моему мужу. Если мои комнаты с новым ремонтом и изящной светлой мебелью напоминали ванильный зефир, покои генерала – лавку богатого пожилого старьёвщика, то здесь… старого, видавшего виды солдата. Старомодная тёмная мебель, стулья с жёсткими спинками, большой массивный стол с письменными принадлежностями на нём.

Хм… возможно, здесь когда-то проживал папенька моего супруга и он просто не захотел в своё время что-то менять? Вполне может быть, ведь мой муж не часто бывает в собственном доме. Герман рассказывал, что в детстве они росли вместе, затем его генерал услал в военную академию в Перуссии, в то время, как родители Генриха настояли на столичной академии. Оно и понятно, конечно. Единственный наследник древнего и богатого рода, не след такому отлучаться надолго из-под догляда родителей. Возможно, поэтому, как только появилась возможность, Генрих и стал вырываться из дома, отправляясь в свои бесконечные путешествия?

Голова пухла от мыслей и от событий сегодняшнего дня. Я полагаю, что не произойдёт ничего страшного, если я вот тут, в уголочке, немного отдохну? Мелькнула мысль, что не мешало бы узнать, куда запропастился мой супруг, но не нашла нужного отклика в моей душе, было расслабленно и лениво. Поэтому я прошла в спальню Генриха и прилегла на краешек огромной кровати на массивных ножках. Только надо бы непременно поговорить с мужем и покинуть его комнаты до того, как утром зайдёт Иоганн. Неудобно всё же как-то…

Глава 23

Генрих

М-да, сегодняшний вечер явно не задался! Да что там вечер, последнее время было… непростым, скажем так… Но я не в претензии, избави, Боже, вовсе нет! Несмотря ни на что, я вдруг почувствовал себя на удивление живым. А я уж и забыл – каково это, радоваться мелочам и просто чувствовать себя счастливым. Ха, услышал бы это мой отец! В гробу бы перевернулся, как пить дать!"

"Всё дело в том, что столько, сколько я себя помню, мои гувернёры твердили мне, что я обязан. Обязан вести себя согласно своему будущему титулу. Ведь я единственный сын и наследник старого рода. Отец, изредка обращая на меня внимание, в такие моменты предпочитал интересоваться тем, насколько мои гувернёры вбили в меня осознание собственной важности. Ещё бы, ведь я, также, как и другие представители старых родов, должен был стать надёжной опорой трона.