Графиня Чёрного замка

Снова подобрала полы своего огромного пышного платья и направилась в указанную сторону. Толстый невысокий каблук открытых туфель глухо стучал по чёрному мрамору, и этот звук разносился по всему огромному пустому помещению эхом.

Раздвигая насыщенно-красные роскошные портьеры, я оказалась в длинном широком коридоре, окна которого выходили как раз на густой тёмный лес. Сейчас из-за темноты что-то там разглядеть было почти невозможно, потому я, не останавливаясь, упорно топала к следующему проходу.

По мере моих шагов, красивые настенные бра в форме земных тюльпанов плавно загорались, вспыхивая приятным теплым светом. Каждый освещенный участок открывал вид на различные крупные дорогие картины в золотистых рамках и высокие чёрные вазы с неизвестными мне бордовыми и фиолетовыми цветами.

Изображения особой смысловой нагрузки не несли, и это натолкнуло меня на мысль, что Рагнар купил их лишь для дизайна.

В целом, замок ничего нового в мужчине мне не открыл. Лишь указал на очевидное — граф впечатляюще богат, нелюдим и мрачен. Придется узнавать всё непосредственно у него самого.

Раздвигая очередные портьеры, я оказалась в огромном полупустом помещении с поразительно длинным чёрным обеденным столом. Насчитав двадцать окон и мысленно прикинув параметры столовой, я удивленно округлила глаза.

Зачем ему это всё нужно, если он такой дикарь? В таких обеденных лишь балы проводить — честное слово."

"Что удивило меня ещё больше — в самом конце вокруг одной пятой части стола, что была заставлена различными яркими блюдами на любой вкус, торопливо мельтешили слуги. И мужчины, и… женщины…

Последнее меня вообще шокировало. Разве такое бывает не только у императрицы? Что-то в этой Аллирии у меня постоянно не сходится… От списка вопросов уже кружилась голова.

Едва замковый персонал нас заметил, они почти испуганно подскочили на месте и, запинаясь друг о друга, понеслись на выход. У них он был свой, с той стороны, потому пересечься хоть с кем-то из них мне не посчастливилось.

Краем глаза заметила, как Рагнар снова недовольно поджимает губы и хмурится, и раздраженно цокнула, что он, конечно же, заметил и вовсе как-то сник.

— Вам что-то не нравится, миледи? — мягко поинтересовался граф, так напрягаясь, что забыл склонить голову.

А я хмыкнула, от чего-то забавляясь его раздраем. Зачем раболепствовать, если не умеешь этого делать?

— На самом деле, много чего. Но больше всего — неведение. Идём, муж, разговаривать будем, — махнув рукой, поморщилась на очередное урчание живота и потопала к соблазнительно пахнущей заставленной части стола.

Ну, теперь-то я, наконец, удовлетворю все свои потребности.