Граф Суворов. Том 7

— Ты считаешь меня чудовищем? — чуть просевшим голосом спросила Екатерина.

— За прошедшие полгода я повидал всякого. — уклончиво проговорил я. — И считаю, что у каждого есть право на искупление. Если ваши изыскания помогут спасти жизни десяткам тысяч людей — то это необходимое зло. А вот если они окажутся бесполезными… уж лучше нам найти им применение.

— Ты прав, будет обидно если результаты исследований и опытов похоронят где-то в глубине архива тайной канцелярии. — вежливо улыбаясь сказала Екатерина, и я с досадой понял, что иногда прочесть ее настроение совершенно невозможно. — Но бумаги бесполезны без исследователей, и в результате мы возвращаемся к вопросу амнистии.

— Я против амнистии для всех, без суда и следствия. Даже если понадобится больше года. В особо одиозных случаях так или иначе придется разбираться индивидуально. — решил я. — Если будет составлен подробный перечень преступлений, за которые предусмотрено помилование, это будет логичней.

— Время сейчас играет против нас. И я говорю не только о том, что Петр с каждым днем будет укреплять свои позиции на посту регента, но и о том, что в тюрьмах будут томиться невинные, всего лишь исполнявшие приказы. — настаивала Екатерина. — А другие, видя это, могут и вовсе переметнуться к врагам империи.

— Извините, матушка, но есть преступления, которые я не готов прощать просто так. Даже если это увеличит количество моих сторонников. — возразил я. — Изнасилования, работорговля, педофилия, убийства не на войне и не в средствах самообороны И эксперименты над детьми так же входят в их число.

— Это довольно большой список, не находишь? — все так же улыбаясь спросила Екатерина. — К тому же ты только что сам говорил о необходимости привлечения врачей и ученых. А они не по политическим статьям сидят.

— Для таких уникумов должна быть возможность отбытия срока заключения в специализированных заведениях, объединенных с лабораториями. — подумав ответил я. — Это не амнистия, они все так же останутся под стражей, просто получат возможность вести свою трудовую профессиональную деятельность.

— Этот вариант можно рассмотреть. И все же я бы настаивала на всеобщей амнистии. Как обмен пленными, всех на всех. — решительно проговорила Екатерина. — Нам нужны люди, и в собрании, и в боярской думе. Даже если считать недавно инициированных детей, ставших главами родов, которые скорее всего присоединятся к твоей фракции, этого может быть недостаточно, чтобы принять нужные нам законы.

— Если они на благо империи и ее жителей, скорее всего никакого большинства для их принятия не понадобится. — пожал я плечами.