Граф Суворов. Том 4

Ловить такую радость лицом мне было совершенно противопоказано, и сейчас, почти сравнявшись с противником в скорости, я сумел разорвать дистанцию и уклоняться от атак, не в силах ответить ничем кроме прессов. Герб словно с цепи сорвался, закидывая меня дисками он почти не замечал давления, разбивая мои конструкты своими.

— Хватит бегать, крыса! — взревел противник, когда я в очередной раз сумел разминуться с диском, разнесшим бетонный щит перед зрителями в труху. — Дерись как мужчина, трус!

— Ты уж определись, трус или крыса? — успел ответить я между прыжками из стороны в сторону, чтобы пропустить летящие по ногам диски. — Может я вообще — боевой кролик, пожирающий рыцарей?!

— Ты… да ты трус! — выдал многоумное заключение Герб, обрушив на меня пресс такой мощи, что мой собственный конструкт в нем просто растворился, а меня вдавило по пояс в песок, так что увернуться от последующих атак было просто нереально. Вот только их не последовало. — Да! Ты проиграл! Все видели? Я победил!

Вот же придурок… что-то с ним сегодня вообще не так. Учитывая фальстарт, атаку судьи и прочее — ни о какой победе естественно речи не шло. Так что я не стал беспокоиться, и лишь выгребал, стараясь прикрыть собой замершего на земле свидетеля. Вот только тому, видно почувствовав себя наконец в безопасности, тоже ума хватило. А может мужчина просто решил отыграться за собственное унижение."

"— За нарушение правил турнира, Геннадий Беляков получает дисквалификацию! Победителем признается Суворов… — громко выкрикнул судья, и я, чуть не с матом, бросился к нему, в последнюю секунду успев прикрыть своим стальным доспехом мужчину от вражеского пресса.

— Куплены! Все куплены! Лжецы! Трусы! — взревел Герб, словно слетев с катушек, и по песку ударили десятки конструктов, поднимая облако пули. Я едва успевал отбивать диски своим пробойником, действуя на грани возможной в доспехе скорости. Сталь просто не успевала за разгоряченными мышцами, а механические суставы не гнулись под нужными мне углами.

— В укрытие, быстро! — крикнул я, прикрывая собой судью, и тот, не будь дурак, метнулся к единственному выходу. Сверху обрушился пресс, но оказался слишком большим и затормозил на бетонных стенах, кроша их в серый песок и мелкие камни что шрапнелью ударили во все стороны.

Парень явно обезумел, решив атаковать постороннее лицо. Это даже не нарушение правил, это чистая уголовщина — нападение на должностное лицо во время исполнения обязанностей. И что теперь ждало Гену — я старался не думать. Тем более что занимала меня одна предательская мыслишка — а подмога то где? Ведь они видят, что происходит на арене, не могут не понимать, что с нормальным поединком это не имеет ничего общего.