Граф Суворов. Том 4

 — Приготовились! Начали!

Мы рванули навстречу друг другу, и в первую же секунду я понял, что с противником что-то не так. В отличие от Якова он не фонил, не пульсировал, и аура его казалась вполне нормальной, даже отклонений как у Герба не видно. Но в то же время он стал на порядок быстрей, почти сравнявшись со мной! Что там, если бы инженер-изобретатель не подправил работу двигателей, я оказался бы черепахой против кролика.

А сейчас… Рывок! Я успел уйти с траектории атаки, и тут же ударил навстречу ладонью Шивы. Сжатый до предела пресс, в точности повторявший движение моих кулаков, обрушился на доспех противника, и почти мгновенно погас. От неожиданности я даже провалился вперед, сделав неловкий шаг, и это спасло меня от неминуемого проигрыша.

Над головой просвистело прозрачное лезвие, чуть ли не в три раза длинней клинка, который сжимал Долгорукий. И в отличие от Якова он не забывал о защите. Держа третий глаз полностью напитанным праной я отчетливо видел, что доспех противника чуть светиться, словно облепленный пленкой мыльного пузыря.

Но времени разглядывать такую красоту мне не дали. Три диска, идущих почти друг за другом заставили меня перейти в глухую оборону, и тут же отбить клинок противника собственным проводящим мечом. На бетонной стене, в паре метров за мной, появились глубокие царапины, но бой только набирал обороты.

Прыжок в сторону, увернуться от молниеносного выпада и снова контратаковать! Пресс врезался в щиток на шлеме Долгорукого и тут же развеялся, но в этот раз я был готов к такому повороту событий, а главное — видел, что происходит. Щит, покрывающий броню противника, в этом месте лопнул, но спустя всего секунду возник снова.

И тут одно из двух, либо лыжи не едут, либо я идиот. Потому что о такой технике защиты я ничего даже не слышал, а ведь усиленно пытал и расспрашивал обо всем Коловрата на протяжении всех последних недель. Разные конструкты были, даже полностью повторяющие контур тела хозяина, но вот состоящие из десятков разных кусочков — на такое были способны только искаженные.

Не собираясь сдаваться, я отпрыгнул, уходя с прицела очереди дисков, вполне нормального для кадета училища размера, с канализационный люк, и тут же ударил сам. Я бил наверняка, прессами, ладонью Шивы, воздушными кулаками, не давая противнику ни секунды, на то, чтобы опомниться. Но его запас выносливости казался совершенно бездонным. Под ударами он лишь трясся, отступая, и снова шел в бой.

Дважды мне удалось пробить резонансное поле, а затем ударить противника в ту же точку, пока щит не восстановился. На доспехе противника оставались глубокие царапины, он отшатывался, даже отступал, но это не решало проблему. Выиграть у меня не получалось, хоть тресни, а враг наступал словно заведенный.