Граф Суворов. Том 3

И все для того, чтобы на очередном цикле заметить, как нечто пытается прикоснуться ко мне.

Резко открыв глаза, я огляделся. Никого. По крайней мере никого нового. Найденный мною монстр как забился в дальнюю часть колбы, так и держался там, не собираясь приближаться. Ближайшие люди были в десятках метров от меня. Ближе всего — где-то над головой. Вывод? А черт его знает, надо пробовать еще. И я попробовал.

Новое прикосновение, такое же деликатное, но в то же время мощное, я уловил примерно через пять минут. Теперь оно не было неожиданностью, и открыв глаза я сумел удержать себя в том же состоянии что и до «пробуждения». Никого. И лишь благодаря обостренному до предела восприятию я сумел определить направление вмешательства в мою ауру — прямо у меня на груди висел его источник.

Аккуратно сняв камень с шеи, я посмотрел на него. Не то чтобы он светился, но какие-то едва заметные отблески проскальзывали. Может это конечно отражения света в колбах с монстрами, но нет… нет, я чувствую — это другое. И теперь, зная общее направление я начал искать конкретное состояние ауры.

Наплевав на время, я раз-за разом повышал и понижал собственную частоту «звучания», стараясь нащупать нужное направление, и в конце концов мне это удалось. Камень отозвался, чуть засветившись. Но это было не так существенно, куда важнее было то, что я его «почувствовал»!

Он словно живое существо отозвался на мое прикосновение, стал частью меня, моего тока праны, вписавшись в круговорот меридианов, будто был их продолжением. Я подобное испытывал во время транса и синхронизации тел. Когда одна ладонь чувствует давление, при приближении другой, хотя между ними ничего нет. Когда ты просыпаешься от кошмара, чувствуя, как тонешь, хотя единственная вода в комнате — в стакане на тумбочке. Реальность лишь игра души, и ее вместилища — мозга.

Теперь мне уже не казались дикими слова Марии, про «стать единым» и «прочувствовать камень». Хотя состояние, в котором я находился оказалось ближе к трансу, чем к медитации, и при таком изменении ауры всего организма я не то, что бегать и стрелять не мог — даже дышать приходилось через раз. Концентрация — запредельная.

Выдохнув, я постепенно начал возвращаться в норму, чтобы не повредить меридианам быстрым переходам. С каким трудом давалось изменение собственной ауры, и как легко было возвращаться в естественное состояние. И все же я почувствовал незначительное сопротивление. Части меня не понравилось возвращение в норму, а через несколько секунд эта часть отвалилась, отделалась вновь став чужеродной.

— Ладно, на сегодня урок, пожалуй, можно прекращать. — удовлетворенно выдохнул я, поднимаясь. Теперь я знал, что нужно делать, знал, как добиться результата и даже запомнил общее состояние.