Граф Суворов

С этими словами я отделился от толпы и направился прямо к административному корпусу. Перед тем как войти, снял и спрятал наушник и Око, освободившись от наблюдения. И только потом прошел по короткому коридору в сторону учительских общежитий. Сейчас наблюдатели мне были совершенно ни к чему."

"— Иванов? Какого черта ты здесь делаешь? — пьяно проговорил учитель, когда я ввалился в его комнату-квартиру. Почти такая же по размеру как в женском общежитии. Метров двадцать — тридцать. Из-за хлама и горы бутылок стоящих буквально повсюду не разобрать. При этом видно что либо сам Гаубицев, либо кто-то другой регулярно делал попытки прибраться и выносил мусор.

— Вы бы отдали руку, за то чтобы унять боль? — спросил я, глядя в мутные глаза преподавателя.

— Пошел вон отсюда, щенок! — зарычал Гаубицев, собираясь кинуть в меня бутылкой, но я даже не пошатнулся. Злобно выругавшись Михаил рухнул на не заправленную кровать. — Прочь.

— Что лучше потерять, руку или разум? — снова спросил я, и Гаубицев грустно посмотрел в мутное окно, за которым было серое питерское небо над черно-серым лесом, давно лишившимся всей листвы. И дождь, смывающий границы между первым и вторым.

— Руку. — тихо проговорил преподаватель. — Если бы можно было выбирать, я бы отказался от руки. Но это ничего не изменит. Ничего…

— Только если в это верить. — усмехнулся я, и подойдя ближе надавил на несколько точек у сустава, на плече и у основания шеи. — Но есть и другой вариант. Может вернув разум, вы сможете вернуть и руку.

— Что?.. что ты сделал? — ошарашенно проговорил Гаубицев, ощупывая собственную обезображенную конечность. — Я ее не чувствую! Эй, а ну стой! Что ты сделал.

— То что придется повторить завтра. Если вы будете готовы об этом попросить. — сказал я, на мгновение замерев в дверях. — Но в начале — проспитесь.

Служебно-хозяйственный корпус. Кабинет директора личной безопасности.

У Сергея всегда был отличный нюх на неприятности. Как на свои, так и на чужие. Это не раз спасало его на фронте, а затем в бурлящей «светской» жизни. Нельзя сказать, чтобы из всех передряг он вышел с плюсом, но то, что творилось сейчас с каждым днем все больше веяло даже не опасностью, а откровенным пиздецом.

Род Меньшиковых оказался близок к опале, и он, как безопасник Константина, среднего из сыновей министра просвещения, чувствовал это особенно остро. И дело тут даже не в Суворовском, хотя под него жандармерия и военная полиция одноименного рода начала копать с каким-то остервенелым упорством. Дело во всех делах рода.

Но главное здесь было то, что Сергей узнал такие вещи, за которые его без сомнения убьют все. И условные враги и вчерашние друзья. А значит нужно принимать решение… и получать соответствующую награду. Личное дворянство уже мало для такого риска.