Граф Суворов 5 (СИ)

— Они уже сдались, к чему бить по проигравшим? — нахмурившись спросил Погоняйло, переводя тягу с маневровых двигателей на маршевые, чтобы снизить износ судна и нагрузку на инженерный отсек.

— Враги должны превращаться либо в пленных, которых можно обменять на наших парней, либо в трупы. — просто сказал я. — Оставлять бегущему врагу жизнь, значит самому давать ему в руки оружие, прося убить наших соотечественников.

— Сбежавший враг трижды подумает, вернуться ему на поле боя или остаться дома. — заметил кап-два. — А если мы будем добивать всех, они лишь станут отчаянней сопротивляться, нам же нанося урон.

— Зачем всех? Пленных мы не тронем, больше того — окажем достойную медицинскую помощь. — ответил я, переводя взгляд с капитана на спускающиеся с небес суда. — А на счет дома… у предателей его нет. Один раз предав родину, они никогда уже не найдут себе места в жизни.

— Ты говоришь это про Россию? — нахмурившись повернулся к о мне Погоняйло.

— Нет. С какой стати? У нас нет монополии на честь и доблесть. — пожал я плечами. — Жаль, что пока противники стараются взять нас подлостью, в узких кругах называемой военной хитростью.

— На то она и война… — начал говорить кап-два, как в рубке раздался вопль Лехи.

— С кормы! С кормы идет! — орал Шебутнов, и мне пришлось обернуться, чтобы увидеть, о чем он говорит. Один из катеров, до этого момента спокойно идущий к земле, резко ускорился, и паля из всех орудий ринулся в нашу сторону.

— За свободный Кавказ! — пронесся вопль по всем частотам, и катер стремительно рухнул на нас.

— Залп! — скомандовал я в последний момент, и навстречу десятиметровому судну с четырьмя маневровыми двигателями и ускорителями на корме устремился поток снарядов. Желудок резко упал, оказавшись где-то в районе таза, в глазах потемнело. Это разом сработали маршевые двигатели, уводя нас вверх. А огненный метеорит, в который превратился катер, промчался мимо.

— За свободный Кавказ! — прогремело сразу несколько десятков глоток, и все оставшиеся катера ринулись к нам в самоубийственной атаке. К сожалению, мы были вынуждены уйти слишком высоко, уходя от попадания, и сейчас половина пушек просто не видела врагов, заходящих нам в киль, со стороны двигателей.

— Разворачивай! — крикнул я, понимая, что в любое мгновение мы можем оказаться на месте недавно разорванного в клочья корвета. Выставить щиты под потоки из двигателей невозможно, и сейчас только три орудия ПСО охраняло наши тылы.

— Держитесь, будет больно! — проорал Погоняйло, а затем сделал то, на что я бы в жизни не пошел и не догадался. Передние гондолы развернулись соплами вверх. Маршевые двигатели носовой и средней части потухли, а затем на остальные пошла полная тяга.