Граф

Сулейман пытается собрать вокруг себя кулак из верных войск. Однако люди, что стекаются к нему, сразу оказываются в сложном положении. Снабжение пока не удалось восстановить и голод очень быстро лишает подкрепления стойкости духа.

– Об уходе многих османских войск мне уже сообщили дружественные венгры. – подтвердил Император.

– В Египте восстание! – воскликнул священник. – Армяне также восстали. Шахиншах объявил сбор войск и, без всякого сомнения, вскоре выступит в поход.

Священник замолчал.

Рейхстаг также не спешил никак реагировать."

"Между Священной Римской Империи и Великой Портой в 1557 году шла война. С 1552 года. Но велась она очень ограниченными локальными ресурсами Габсбургов. Сейчас же, Фердинанд стремился сделать важный шаг. Можно даже сказать – ключевой.

Его политическая карьера выглядела очень неплохо. Потому что он, не только в 1556 году стал Императором Священной Римской Империи после отречения брата, но успел отличиться как полководец. В 1529 году войска под его командованием сняли османскую осаду Вены, а в 1547 году разгромили и жестоко подавили восстание в Праге.

Всю свою жизнь Фердинанд посвятил тому, чтобы достигнуть компромисса между католиками и протестантами в Империи. А также консолидировать ее силы для борьбы с османами. И вот сейчас он увидел свой шанс.

– Граф Триполи совершил невозможное! – вновь воскликнул Император. – Один хорошо выверенный удар и страшное чудовище оказалось повержено. Не убито, но тяжело ранено! Это чудо! Настоящее чудо! Еще большим чудом является то, что он совершил это, неся на своей груди крест, на щитах хризму, а на устах молитву. Два года назад граф разбил многократно превосходящее войско магометан в поле. Как крестоносец. Ныне же, как крестоносец, он смог захватить Константинополь. Да – на время. Да – ненадолго. Но, черт побери! Он шел во главе двух сотен бойцов! И город пал! Неужели мы хуже? Я вас спрашиваю! Почему мы – не можем?

Тишина. Никто Императору не отвечал.

– Посему я принял решение, – после паузы продолжил Фердинанд, – объявить Крестовый поход дабы освободить Венгрию. И я призываю всех, в ком осталось хоть толика христианского чувства, присоединится.

Расчет Фердинанда был прост и банален.

Стыд.

Обычный стыд.

Ведь получалось, что какие-то двести воинов из какой-то дикой Московии переплюнули всех в Империи. И если курфюрсты да прочие крупные фигуранты еще могли как-то контролировать свои эмоции, так как были в основной своей массе больше политиками, чем воинами, то вот «рыбки» помельче – нет. Это был прямой вызов.

Кроме того, перспектива захвата Венгрии выглядела достаточно реальной. Ведь османы оказались не в силах ее защищать. В силу сложившихся обстоятельств.