Граф

– Но викинг – это языческий ритуал! – воскликнул Иоганн.

– Может и языческий. Но Андрей много молился при нас Всевышнему. И он услышал его слова. И вряд ли тот, кто несет на своем щите хризму, на груди крест, а на устах молитву является язычником.

– Но как это возможно?! Это вздор!

– Вы сомневаетесь в моем свидетельстве? – холодно поинтересовался отец Иероним, являвшийся доминиканцем, то есть, представителем ордена, который крепко удерживал в своих руках инквизицию. И, как знал Иоганн, являлся одним из ее представителей. В то время как отец Марк представлял другое направление в ордене. И он также кивнул, подтверждая слова отца Иеронима.

– Но этого не может быть!

– Чудеса случаются… – пожал плечами отец Марк. – Граф Триполи – это настоящий герой наших дней. Именно после взятие Азака граф принял на свой щит девиз: Impossibile est possibile[70]! Он не мог взять всех своих людей на галеры. Кто-то должен был остаться и стеречь крепость. Да и нас потом сопровождать на север. Но вы бы видели какая была драка за места на этих галерах!

– Едва до кровопролития не дошло! – заметил отец Иероним. – Воодушевление невероятное!

– Спас положение сам граф, выступив с речью и объяснив, какие сложные задачи ложатся на плечи остающихся. И насколько это почетно – удержать крепостью, когда кругом враги.

– Вот видишь, друг мой, – улыбнулся король, обращаясь к Иоганну фон Фюрстенбергу. – Он жив и опасен. Более того, Всевышний ему благоволит. Так что, боюсь, предложение твоего сюзерена не выглядит таким привлекательным. Тем более, что Иоанн пока не начал войну с вами. Да и, насколько я знаю, не собирается. Он всецело увлечен делами на юге.

– Но он захватил Нарву! Нашу Нарву!

– Насколько я знаю, ее пытались захватить вы. – лукаво улыбнувшись, заметил король. – После того, как она добровольно перешла под руку Иоанна.

– И теперь Иоанн жаждет получить всю Ливонию!

– Он просто требует выплатить старую дань, которую ему был обязан выплатить Дерпт. Не больше, не меньше. И мои законники утверждают, что он в своем праве.

– Не только! Он предъявил нам массу претензий и требует денег. Много денег!

– Давайте повременим с этим разговором. – мягко произнес король. – Мне нужно все обдумать. Полагаю, что вы прекрасно понимаете, поспешность в таких делах дурной тон.

Иоганн фон Фюрстенберг медленно кивнул с весьма кислым выражением лица. Максимально вежливо попрощался. И покинул помещение. Король же, тяжело вздохнув, произнес, обращаясь к этим двум священникам:

– Не хочу я лезть в эту войну. Слишком много крови. Слишком мало надежды. Теперь еще и граф. Надо сказать, что он меня удивил.

– Он всех нас удивил, – согласился с ним отец Иероним. – Бывший чародей пытается искупить свои грехи перед Всевышним.