Несостоявшийся граф

Прежде вы проливали за нее кровь, а сегодня стали ее спасителем!

Если бы еще вчера кто-то сказал Шматову, что он будет участвовать в спасении царя, после чего побывает во дворце, где множество генералов и сановников в шитых золотом кафтанах станут его благодарить за смелость и расторопность, он бы не поверил. Да что там, он и сегодня готов был ущипнуть сам себя за руку, чтобы убедиться, не снится ли ему это все. Роскошные залы, слуги в богатых нарядах, придворные, военные и он. Вчерашний крестьянин и простой солдат посреди всего этого великолепия.

– Что, Федя, нравится? – вывел его из состояния мечтательности вопрос старого друга.

– Ага, – кивнул парень. – Я такого прежде и в церкви не видел!

– А где Люсия со Студитским?

– Ваша невеста в покоях светлейшей княгини Юрьевской, – проявил осведомленность идущий рядом с Дмитрием жандарм, – а господина доктора увели лейб-медики во главе с Сергеем Петровичем Боткиным. Хотели уточнить диагноз или что-то в этом роде.

– Ну и ладно, – удовлетворенно кивнул подпоручик. – Тогда, Феденька, подавай свой экипаж, мы с господином Ковальковым едем в тюрьму.

– Много будешь знать, скоро состаришься!

– Ну и ладно, – и не подумал обижаться Шматов, – вам в какую?

– Что скажете, господин ротмистр?

– В Петропавловскую, – нехотя пояснил жандарм.

– Точно не в Централ?

– Господин Будищев, – вздохнул Ковальков, – вашу подопечную перевели три дня назад. Знаете, в иное время я бы с удовольствием прокатился по всем тюрьмам столицы, наблюдая за вашими нравственными страданиями, но теперь у меня слишком много дел. Давайте покончим с этим как можно скорее.

– Трогай, Федя! Не видишь, их благородие нервничают.

– Ерничать изволите? Ну-ну.

Комендантом Петропавловской крепости вот уже пять лет состоял генерал-адъютант барон Георг Бенедикт Майндель. Происходил он из курляндских немцев, в молодости геройски воевал на Кавказе, потом служил в гвардии, командовал гренадерской дивизией, пока наконец не получил нынешнюю почетную и при этом не слишком обременительную должность. Подчиненные, пожалуй, любили давно обрусевшего коменданта и даже называли на русский манер Егором Ивановичем, чего никак нельзя сказать об узниках этого заведения.

Не то чтобы барон Майндель был по отношению к находящимся в крепости политзаключенным сатрапом и как-то особенно утеснял их. Просто склонный к порядку немец слишком тщательно соблюдал все инструкции, а вот они-то были весьма строги. Года два назад в Трубецком бастионе даже возникли беспорядки, оттого, что одному из заключенных отказали в выдаче табака. Его товарищи по несчастью каким-то образом узнали об этом и принялись стучать, ломать мебель и всячески выражать протест.