Граф ищет жену

Его экипаж был единственным, а кучер никогда не станет задавать хозяину вопросы.

Немного помедлив, Харрисон спустился с крыльца и подошел к левому окну. Он прекрасно знал, что шпионить и подглядывать в окно не очень-то прилично, но его разбирало любопытство.

Граф был достаточно высок, так что вполне мог заглянуть в комнату. Оконное стекло затуманилось от влаги, но он все же увидел Анджелину, сидевшую за фортепьяно, спиной к нему. А рядом с ней сидел маленький мохнатый песик.

Харрисон замер на мгновение, и дыхание его участилось. Анджелина сейчас была необычайно хороша… Свет от лампы на краю фортепьяно заливал ее мерцающим золотом. Сидела же она на скамеечке с обивкой из красного бархата, и юбка соблазнительно обтягивала ее очаровательный задик. Спина прямая, плечи чуть опущены, а волосы уложены в высокую прическу, так что виден был затылок и изящная шейка. А золотисто-каштановые пряди, выбившиеся из прически, сверкали в сиянии лампы.

Да, она была прекрасна, и все в ней, казалось, звало и манило. Ее изящные пальчики стремительно бегали по клавишам слоновой кости, а круглая попка то и дело двигалась и покачивалась в такт музыке, и было заметно, что она получала огромное удовольствие от игры.

Граф судорожно сглотнул; его все сильнее влекло к этой девушке. В комнате же не было никого, кроме Анджелины и собаки, судя по всему, мальтийской болонки, не сводившей с нее глаз.

Внезапно снова раздался жалобный вой, и Харрисон опять содрогнулся. «Вот поэтому собак и нельзя пускать в дом», – подумал он, вздохнув. Анджелина, перестав играть, взглянула на болонку и улыбнулась. Та лизнула девушку, и Анджелина, рассмеявшись, погладила малышку по голове. После чего снова начала играть.

И теперь стало ясно, что происходит. Собака выла только в определенных местах мелодии. При мысли об этой собачьей странности Харрисон невольно усмехнулся.

Наблюдая Анджелину за игрой, он стал гадать, почему никогда не любил музыку. Ведь сейчас, когда она сидела за фортепьяно, он слушал ее с удовольствием…

Граф еще долго стоял у окна, любуясь девушкой и мечтая о том, как прелестные ручки будут скользить по его обнаженной груди, затем опустятся ниже и…

– Что вы тут делаете? – раздался мужской голос.

Харрисон развернулся и увидел хмурого капитана Максуэлла, стоявшего на крыльце.

«Черт бы его побрал!» – мысленно воскликнул граф и, заставив себя улыбнуться, проговорил:

– Добрый день, капитан.

Поднявшись на крыльцо, Харрисон заметил в руке соперника букет ярких свежих весенних цветов, как раз таких, какие сам сначала хотел купить для Анджелины.

Максуэлл же, заметив горшочек увядших фиалок, поморщился и проворчал:

– Ну, начинайте объясняться…

Так вот как теперь заговорил солдат!.. Что ж, Харрисон не возражал.