Граф и гувернантка

Уткнувшись лицом в нежную кожу ее живота и вдыхая ее аромат, он прикладывал все силы к тому, чтобы сохранить самообладание. – Энн, я должен овладеть вами. – Он поднял голову и заглянул ей в глаза. – Прямо сейчас, сию минуту. Вы понимаете?

Поднявшись на колени, Дэниел взялся за пояс бриджей, и в этот самый момент она испуганно воскликнула:

– Нет!"

"Руки Дэниела замерли. «Нет» – не поняла? «Нет» – не сейчас? Или «нет»…

– Мы не можем, – прошептала Энн, потянув за одеяло в отчаянной попытке прикрыться.

О господи! Только не это «нет».

– Простите, – вымученно выдохнула Энн. – Мне жаль. О господи, как мне жаль!

Она порывисто вскочила с постели, пытаясь потянуть за собой одеяло, но Дэниел все еще прижимал его своим телом, поэтому Энн споткнулась, а потом почувствовала, как ее дернуло назад. Однако она продолжала с ним бороться, тянула и тянула на себя, беспрестанно повторяя:

– Мне жаль.

Дэниел тем временем жадно ловил ртом воздух в надежде, что это поможет унять тянущую боль в паху. Возбуждение было столь всепоглощающим, что он не мог мыслить здраво, не говоря уж о том, чтобы произнести хоть одну связную фразу.

– Я не должна была… – укорила себя Энн, не оставляя попыток закутаться в одеяло, но отойти от кровати она не могла, если хотела, чтобы эти попытки увенчались успехом.

Только это означало, что Дэниел вполне мог до нее дотянуться, а еще мог обхватить за плечи, притянуть к себе, в свои объятия, а еще мог заставить ее извиваться под ним, содрогаясь от наслаждения, до тех пор, пока она не забудет собственное имя. Дэниел знал, как этого добиться.

И все-таки он не двигался, превратившись в нелепого истукана, – стоял на коленях на огромной кровати, сжимая пояс бриджей.

– Мне жаль, – повторила Энн вот уже, наверное, в пятидесятый раз. – Мне правда жаль. Я просто… просто не могу. Ведь это единственное, что у меня есть. Вы понимаете? Единственное, что у меня осталось.

Она про свою девственность?

А ведь он об этом даже не подумал. Ну и кто он после этого?

– Мне жаль, – произнес Дэниел и едва не рассмеялся над абсурдностью происходящего. Эта симфония неловких извинений звучала на удивление нестройно.

– Нет-нет, – Энн решительно замотала головой. – Я не должна была позволять вам этого. И себе тоже. И с самого начала знала это.

И он тоже это знал.

Дэниел еле слышно выругался и встал с кровати, совершенно не осознавая, что невольно удерживает Энн на месте. И вот теперь она, спотыкаясь, покачиваясь, путаясь в собственных ногах, упала на близлежащую оттоманку, закутанная в одеяло подобно древнему римлянину в сбившейся набок тоге.

Все это могло бы показаться весьма забавным, если бы Дэниел не был так близок к тому, чтобы взорваться.

– Мне жаль, – опять повторила Энн.