Граф и его графиня

- Я пощадил близнецов. Остальные же...

- Другое государство, монастырь... заточение...

- Авестер, побег... нет. Выполняй.

Ганц кивнул.

- слушаюсь, ваше величество.

И подумал, что в принципе,, дети Ивельенов ничем не отличались от мальчишек и девчонок из его Тримейн-отряда. Которые мерзли и мокли. Рисковали жизнью, голодали и воровали... просто одни родились на помойке, а другие - в семье герцога. Но если погибают первые - то почему нельзя погибнуть вторым?

Грех?

Альдонай простит, Мальдоная не осудит.

Страшный грех.

- Ваше величество, - выпрямился Ганц. - я должен сообщить вам страшное известие. Семья герцога Ивельен, получив известие о покушении на графиню Иртон, решила съездить к ней. Выразить соболезнования и заодно показать больную девочку докторусу-хангану. К сожалению, по дороге лошади чего-то испугались и понесли. Карета упала с обрыва - и никого спасти не удалось, кроме двух близнецов, которые чудом остались в живых.

- И которых заберет к себе графиня Иртон.

- Ваше величество?

- Не я же...

Эдоарду странным образом стало чуть легче.

- Далее я предлагаю объявить, что вашему величеству стало плохо от этих известий. И вы слегли в постель. После чего я потихоньку переловлю оставшихся...

- Покушение возможно?

- да, я предполагаю.

- А мне лежать и ждать убийц?

- О, нет. Ваше величество. Вы светловолосы и сероглазы, у вас хорошее телосложение... и у меня есть идея. Благо, в королевских покоях должны быть тайные ходы...

Идею Эдоард выслушал. И одобрил. Все равно надо было переловить всех заговорщиков. Лучше - раньше. Из Стоунбага лишнего слова не вырвется, от королевских представителей и вирман - тоже, понимают, чем рискуют.

Но длительность сохранения тайны обратно пропорциональна количеству посвященных в нее людей. А потому - надо бить в ближайшее время. Или дать заговорщикам ударить - и схватить их на месте преступления.

Чего уж проще.

Лиля, если бы ее кто-то посвятил в этот план, сказала бы, что он не нов в истории. И в ее мире такое проделывал некто Иван Грозный, благополучно передавивший всех заговорщиков и померший своей смертью.

Но пока мужчины договаривались вдвоем.

***

Эдоард смотрел на дверь, которая закрылась за Ганцем.

Было ему тошно?

Еще как.

И чудились в полутьме комнаты синие глаза Джессимин.

Как ты можешь быть таким жестоким, мой золотой принц?

Могу, моя королева. Могу, мое ясное солнышко.

Я приговорил к смерти свою дочь и внуков, да. Но ведь не я начал первым. Я невиновен в смерти Эдмона, видит Альдонай. Но Амалия решила мстить... и ладно бы мне!

Увы, любой король - это прежде всего - король. А потом уже человек. И грязные, кровавые, жестокие решения - это прерогатива короля. Который будет принимать их, чтобы через тысячу лет какой-нибудь сопляк сказал 'ужасная жестокость!'.