Граф и его графиня

Супруги Тримейн счастливы в браке более пятнадцати лет, и Ричард искренне рад за них. Они с Лилиан Иртон друзья - и пусть она тоже будет счастлива.

- Мы же не будем их убивать. Просто присоединим их к Ативерне и будем учить...

- Да не нужны им наши учения! Наоборот, мы можем сделать только хуже! Как ты не понимаешь?!

Тихий стук в дверь.

- Ваше величество, к вам альдон Роман.

- Пусть войдет!

Ричард сверкает глазами на Лилиан. Но женщина выглядит так безмятежно, словно это не она минутой раньше едва не разодрала в волнении веер на клочья.

Альдон Роман изрядно постарел за это время. И то сказать - время беспокойное. Его сопровождает патер Воплер. За это время Кенет стал более серьезным, глаза грустные и ясные, на лице прорезались морщинки, но все, кто оказался рядом, ощущают его ауру внутреннего равновесия.

Ему почти нечего желать.

Власть? Он личный помощник альдона и скорее всего, станет следующим. С такой-то поддержкой, как два короля, грех не стать. Деньги? Давно ушли в прошлое те дни, когда он считал медяки и думал, чем накормить сына. И сын - Марк - радость своего отца.

Марк целыми днями пропадает на верфях Августа Брокленда, сопровождая старого корабела и перенимая последние секреты мастерства. Август сильно сдал с тех пор, как эпидемия унесла его обожаемую 'гадюку' и сейчас передвигается только в инвалидном кресле. Увы, есть вещи, над которыми человек не властен.

- Ваше величество...

- Можете вести себя свободно, Роман. Здесь все свои.

Так и есть. Своего рода 'ближний круг', как у Ивана Грозного.

- Ричард, это великое открытие. Эрик прислал весточку... и мы сейчас должны решить, что с ними делать. Мои люди готовы плыть туда и нести свет Альдоная...

- Нет!!!

Вскрик Лилиан Иртон вышел на редкость отчаянным. Женщина схватилась рукой за гроло. А перед глазами стоят индейцы, загнанные в резервации. Вырубленные леса. Погубленная земля, лишенная тех, кто сроднился с ней кровью. И императив 'нет веры - нет души - не человек'. Из него и вырастали такие мерзости, как фашизм, нацизм...

Мужчины обернулись к ней. Не то, чтобы они собрались прислушаться к эмоциям, просто... вдруг скажет что-то важное? Именно она говорила, что за океаном есть земля, именно благодаря ее трудам туда смогли доплыть, она дала морякам компас, карты...

- поймите, - голос женщины звучит уже спокойнее. - Если мы сейчас бросимся насаждать там свою религию - они будут сопротивляться. Надо сделать так, чтобы не мы пришли к ним, а они к нам. И они сами попросят. Сейчас мы будем восприниматься, как насильники. Потом - как просветители.

Альдон вскинул брови.

- Ребенок тоже жалуется на горькое лекарство.

- Речь идет не о глупом ребенке. О народе. Вы же не станете переубеждать ребенка, отнимая у него игрушку. Вы покажете другую, ярче, интереснее...