Бессердечный граф

Рада сообщить, что кашемир прекрасно покрасился, цвет получился очень ровный, угольно-черный, и теперь шаль подходит для моего траура.

Благодарю вас за внимание. Леди Тренир».

– Она ее покрасила? – едва не взвыл Девон.

Положив записку на стол со смешанным чувством веселья и раздражения, он потянулся за серебряной ручкой, вставил свежее перо и достал из ближайшей стопки чистый лист писчей бумаги. Этим утром он уже успел написать с полдюжины писем адвокатам, банкиру, подрядчикам и нанял агента для анализа финансового положения поместья, и кончики его пальцев были испачканы чернилами. Девон поморщился. Лакей дал ему пасту из соли с лимонным соком, но она не смогла полностью удалить эти пятна. Он устал от писанины, а еще больше – от цифр, и записка от Кэтлин внесла приятное разнообразие. Такой вызов он не мог оставить без ответа.

Девон посмотрел на письмо с легкой усмешкой и, хорошо обдумав, как бы получше ее позлить, обмакнул перо в чернила и написал:

«Мадам, я счастлив узнать, что вы нашли шаль полезной в эти прохладные осенние дни.

В связи с этим сообщаю, что недавно решил пожертвовать все черные портьеры, которые в настоящее время затемняют окна в Эверсби, в одну благотворительную организацию в Лондоне. Вам, к сожалению, больше не придется пользоваться этой тканью, но зато из нее будут сшиты зимние пальто для бедных. Уверен, вы согласитесь, что это куда более благородная цель. Вы, несомненно найдете другие способы сделать атмосферу поместья как можно мрачнее и безрадостнее.

Если портьеры не будут доставлены в самое ближайшее время, я сочту это знаком, что вам очень нужна моя помощь и немедленно прибуду в Гэмпшир.

Граф Тренир».

Неделей позже пришел ответ от Кэтлин – вместе с большими деревянными ящиками, в которых лежали черные портьеры.

«Милорд, в своих заботах об угнетенных народных массах вы, по-видимому, запамятовали сообщить мне, что наняли батальон рабочих оккупировать Эверсби. Сейчас, когда я пишу эти строки, по дому свободно разгуливают плотники и сантехники, обдирают стены и полы и утверждают, что делают все это по вашему распоряжению. Расходы на прокладку труб неимоверно велики и излишни, а шум и несоблюдение этикета крайне нежелательны, особенно в доме, пребывающем в трауре.

Я требую, чтобы эти работы были немедленно прекращены.

Леди Тренир».

«Мадам, у каждого человека есть свой предел. Мой, так уж вышло, простирается только до уборной на улице.

Работы будут продолжены.

Граф Тренир».

«Милорд, в то время как вашим землям отчаянно необходимо множество усовершенствований, включая ремонт коттеджей для рабочих, фермерских построек, дренажных систем и ограждений, невольно возникает вопрос: неужели личный физический комфорт для вас перевешивает все остальные соображения.