Граф Аверин

Он поднял голову и требовательно сказал:

– Мя-я-у!

– Ой, – Маргарита всплеснула руками, – уже все съел… какой же ты голодный. И худющий! Сейчас я тебе сметанки…

Она забрала блюдце и тотчас же вернула его с хорошим шматом плотной желтоватой сметаны. Утолив котлетой первый голод, кот начал аккуратно слизывать сметану, растягивая удовольствие. Надо было показать себя с лучшей стороны. Наверняка новый хозяин будет также скрывать от своего окружения, что завел необычного кота.

Доев сметану, он сел и принялся умываться, искоса поглядывая на женщину. Она присела рядом и принялась почесывать его за ухом. Кот тихонько заурчал.

– Ай какой. А глазки какие красивые. Но худющий… кожа да кости. Но ничего. Мы тебя откормим, будет морда во! – Она широко развела руки. Потом еще погладила его по спине и встала. И принялась опять греметь посудой.

Кот некоторое время понаблюдал за ней, потом вышел во двор через оставшуюся приоткрытой дверь. Сделав свои важные дела и тщательно закопав, он лег на крыльце и задремал, пригретый только что появившимся над калиткой солнцем.

Ему снился Сомов. Снилось, что тот жив и ищет его вместе с опасным дивом. И вот они уже видят его и…

Кот задергал лапами и проснулся. И сразу же волна силы обрушилась на него. Хозяин! Он приближался. Запах стоял такой одуряющий, что кот не выдержал и приоткрыл рот, чтобы сильнее его ощутить.

Скрипнула, открываясь, калитка, и появился колдун.

Кот закрыл рот и сел.

– Так. Что ты тут делаешь? Кто тебе разрешал выходить из дома?

Хозяин наклонился над ним. Левая рука его была перевязана бинтом, и от нее пахло сильнее всего.

Кот снова облизнулся и попятился. Формально он ничего не нарушал. Сад тоже был территорией колдуна."

"– Гермес Аркадьевич! – послышался из коридора радостный возглас. Кот облегченно вздохнул. Разбор полетов откладывался.

Огромный демонический кот занимал почти все пространство комнаты для вызовов. Он был по-настоящему красив – серебряная шерсть мерцала и переливалась в такт движениям, по его спине пробегали огненные искры, глаза сияли синим и зеленым, как два драгоценных камня.

У Аверина даже получилось заметить эту красоту, хотя, честно говоря, было совершенно не до любований. Его рука с тремя глубокими порезами, из которых должна была потоком литься кровь, находилась за гранью защитного круга примерно по локоть. Кровь литься не успевала. Стоило ей только выступить из ран, и огромный шершавый, как нестроганое дерево, язык проходился по руке, от кончиков пальцев до самого локтя, и останавливался, только наткнувшись на барьер. Ощущение было таким, будто с руки сдирают кожу.

Но приходилось терпеть. Для краткосрочного подчинения призванного дива достаточно только начертить своей кровью знаки Подчинения и Удержания.