Граф Аверин

Нет, я понимаю, бедная женщина, такое потрясение. Но следствие не может, знаете ли, скакать галопом. Раз-два, и преступник сидит в тюрьме. Тем более подозреваемые у нас есть, как без них.

– Хорошо, – прервал словесный поток Аверин. – А можно немного ближе к делу? Что именно произошло и когда?"

"– Так третьего дня же. Господина Дубкова ночью, видать, как-то из дома выманили, жена проснулась – нет его. А утром увидела. Снизу кол вставили и насадили беднягу, прости Господи, избави, – Сурков перекрестился. – Изо рта конец кола торчал.

– Как долго он умирал? Вскрытие проводили?

– Да какое вскрытие, побойтесь Бога, ваше сиятельство! Разве не ясно, от чего он помер? Разве с таким люди живут?

Аверин мысленно выругался. Эти, с позволения сказать, полицейские даже не озаботились провести судебную экспертизу. Придется звонить в город. Как минимум надо узнать, сажали Дубкова на кол еще живым или уже мертвым.

– Крови под телом было много?

– Да немного совсем. Там песок еще, сколько впитало, неясно.

Зато Аверину было ясно. Осматривать место преступления придется самому. Небольшое количество крови означало, что либо жертва была уже мертва, когда проводилось сие действо, либо убили ее где-то в другом месте.

И тащили вместе с колом? М-да…

– Вы говорили о подозреваемых, – напомнил он.

– Да-да. Я уверяю вас, дело совершенно ясное. Это пока они запираются. А кто не запирается? А? В остроге все как один невиновные сидят, – Сурков рассмеялся.

– Ну так? – Аверин наклонил голову.

– Так Петр Устюгов это. И сыновья его. Кому еще?

– А почему вы на них думаете? Есть свидетели?

– Да зачем. Ну сами посудите. Я вам расскажу сейчас. Господин Дубков, он был человек у нас тут заметный. Благодетель. Благотворительностью занимался, местной школе доску для черчения подарил. Облагораживал все, дорогу сделал. Он же дачи тут строит. Строил, в смысле.

– Дачи? Это какие дачи?

– Ну такие. Для городских. Чтобы приезжали отдыхать. Сами же знаете, какие у нас тут места. Озера, воздух, лес. И от города совсем недалеко. Ну вот, строил он дачи. А арендаторам это, само собой, не нравилось.

– Выходит, – начал понимать Аверин, – он землю у местных помещиков скупал под дачи?

– Ну да, – обрадовался Сурков. – Да там и земля-то бросовая, одна капуста да морковка на ней растет. Но арендаторы очень злились. Веками, говорят, наши предки тут жили. Они свои овощи и мясо на рынки в город возили. А теперь им надо съезжать и другое место искать. А что искать? Вон до самой Ладоги места-то сколько? Хотя, конечно, по-человечески я их понимаю, да. Но бунтовать?

– А что, бунтовали?

– Ну а как же? Я о чем толкую. Выходили с транспарантами, копали канавы, чтобы техника строительная не проехала. Экскаватор перевернули.