Грабители

Это то, что пропадают только те люди, которые участвуют в э-э… разработках древних захоронений.

— То есть вы хотите сказать, что это дело рук каких-то духов и мертвецов?

По тону гроссадмирала нельзя было понять, спрашивает ли он серьезно или желает зло посмеяться.

— Совсем не обязательно, сэр. Мстить за осквернение могил могут и живые.

— Отлично, профессор, — Петен оскалил зубы в недоброй улыбке. — Просто отлично. Вы столько времени изучали этот вопрос, истратили кучу денег и не можете теперь выдать хотя бы пару подходящих версий! Если есть эти самые живые, то скажите нам, где они находятся. Мне нужно их точное местонахождение, чтобы мы могли послать туда эскадру или, если нужно, десять эскадр… Мы больше не можем мириться с тем, что у нас неизвестно куда проваливаются целые полки!

— Не у нас одних такие потери, сэр, — обронил профессор. Он уже переборол свою робость и теперь четко выговаривал каждое слово.

— Точно таким же образом пропадают охотники за артефактами и в других мирах.

— Они вам что, телеграммы шлют? — спросил заместитель Петена генерал Вольф. Все военные сдержанно засмеялись.

Однако Кенвуда это не смутило.

— Из свидетельств солдат, ведших на Конфине ночной бой с неприятелем, следует, что противник двигался походной колонной и только потом, в спешке, стал разворачиваться в боевые порядки. Это и определило исход боя. Силы полковника Вильямса были готовы к нападению, а ночные визитеры — нет. Стало быть, они двигались себе преспокойно в каком-то другом мире, но затем внезапно были перенесены на Конфин. И не просто перенесены, а брошены на другую военизированную группу. Такая вот своего рода защита пирамид, когда одни грабители воюют с другими.

Кенвуд замолчал. Молчал и гроссадмирал Петен. И все остальные тоже. Профессор говорил вещи логичные, но неудобоваримые. Государству требовались новые артефакты, а получаемые от них сверхприбыли перевешивали любые, даже самые разумные аргументы.

— С этим ночным боем еще не все выяснено, — миролюбиво заметил Петен. — Возможно, они базировались на Конфине, а потом… — И Петен замолчал, встретившись глазами с профессором Кенвудом. — В общем, нести эту чушь в качестве политического обоснования я вовсе не собираюсь. Здесь собрались люди сведущие и, смею заметить, преданные долгу.

Гроссадмирал покосился на пухлую фигуру Харченко, и тот, поняв это как приглашение, приподнялся.

— Как раз сейчас наш финансовый гений сделает подробное сообщение, — добавил Петен, вместив в слово «гений» все свое презрение к гражданским лицам. Людям, по мнению гроссадмирала, вовсе никчемным.