Грабители

— У «братьев Василия» нет никаких шансов! — дрогнувшим от восторга голосом произнес один из офицеров штаба.

— Возможно, — Мадраху посмотрел на материнские деревья, вокруг которых уже летали самые беспокойные дольтшпиры. Они слышали зов своих собратьев и сбивались в маленькие группы, чтобы в конце концов образовать свой собственный рой.

Городские зеваки забирались на крыши, карманники безнаказанно тащили кошельки, и весь Люктинг оцепенел, будто одеялом накрытый бесконечной лавой дольтшпиров.

— Все, пошли наши! — произнес все тот же беспокойный штабной офицер.

— Пошли, — согласно кивнул Мадраху, видя, как пустеют его материнские деревья.

— Они вернутся, — сказал главнокомандующий Севол.

— Вернутся, — опять согласился Мадраху, провожая взглядом последнего дольтшпира.

Подбитые танки горели ярким трескучим пламенем, вздымая к небу смоляные столбы черной копоти. Некоторые из них еще продолжали стрелять, посылая в небо смертоносные цепочки планирующих фугасов. Такая стрельба не давала никаких результатов, и снопы яростных разрывов в небе только прибавляли ужаса картине беспощадной битвы.

Та часть колонны, где стояли «скауты», подверглась меньшему истреблению, поскольку дольтшпиры бросались именно на эти шагающие башни, которые из-за своей подвижности казались им неуязвимыми.

Саломея дралась жестоко и умело. На нее, как и в битве на горной дороге, спустилась одержимость, и лейтенант Хафин, выкрикивая в эфир нечленораздельные звуки, выжимала из потрепанного робота все возможное, заставляла его делать такие пируэты, о которых она и сама не подозревала.

Усталые насосы гоняли масло, горячие поршни толкали стальные тяги, и вся конструкция «скаута» скрипела и вибрировала, держа скользящие удары снарядов.

В коротких паузах рявкали пушки — и дольтшпиры рассыпались снопами искр, а Саломея снова продолжала свой танец.

— Салли, прикрой, у меня повреждение! — закричала в эфир Бони, но Хафин ничего не слышала, охваченная лихорадкой боя.

— Салли! Прикрой Бони! Саломея! — надрывался полковник Вильямс. Вокруг него свистели пули, снаряды с чавкающими звуками уходили в землю, но он не обращал на это внимания, глядя туда, где один из «скаутов» двигался, тяжело приволакивая ногу. Неповоротливый робот должен был вот-вот попасть под прицельный залп дольтшпиров, и Бони спасала только ее удачливость.

Саломея продолжала сражаться, не замечая, в каком положения находится ее боевой товарищ. Полковнику была знакома эта ситуация, когда в пылу битвы солдат ничего не видит, кроме своих врагов; в немом бессилии Вильямс наблюдал, как дольтшпиры делают заход за заходом, а Бони Клейст становится все труднее поворачивать свои пушки.