Грабители

— Опять неправильно, — отрицательно покачал головой Василий. — Все твои мучения, Жак, это цена, которую ты платишь за свою несвободу. И во власти этой несвободы ты находишься повсюду. Здесь, на Ловусе, или там — на Конфине… Однако мы опять путаемся. — Василий вздохнул. — Давай прощаться, Жак. Ты получил все, что хотел…

— Но вы, сэр… Вы не хотите вернуться обратно?

— Когда-то давно, целую вечность назад, я бредил этой мыслью. Я жил одной только надеждой — отыскать способ вернуться обратно. В какой-то мере вам проще. Вас здесь было много, а из нашего Пятьдесят второго егерского выжил только я. Мой командир — майор Бентон погиб на моих глазах. Быстрый эспора рассек его своими ножами на сотню мелких кусочков. После всего этого мне оставалось только тупое смирение или сумасшествие. Позднее пришло понимание, что нужно разобраться в своей жизни, ведь то, что из всего полка уцелел только я, являлось немаловажным знаком. И я стал разбираться, параллельно изучая феномен пирамид, посещая разграбленные гробницы, осматривая их снаружи… Прошло двадцать лет, прежде чем однажды я понял, что могу вернуться. Но… мне этого уже не требовалось. Исчезла боль, которая терзала меня все эти годы. Исчезла несвобода, и появилась подлинная свобода, позволяющая быть где угодно и не чувствовать себя гостем, пленником, хозяином.

— Но вы ведь человек, сэр… И, насколько я понял, вы знакомы с этими…

— Ну с теми, кто перебрасывает нас с места на место… Я, конечно, понимаю, что они мстят нам за разграбление пирамид, но можно же как-то договориться!

— Ну так договаривайтесь.

— Как же нам договариваться, если мы даже не знаем, кто эти существа. Где они живут, на какой планете? Вы же один из нас или, по крайней мере, были одним из нас, так помогите же нам встретиться с ними!

— К ним не нужно лететь, они вокруг.

— Где? — Жак поспешно оглянулся. — Они здесь, на платформе?

— Я же сказал — они повсюду. На Ловусе, на Конфине, на Цинати, на Алокайне и на сотнях других планет.

— Это что же, невидимая, неизвестная нам раса? — спросил пораженный Монро.

— Да, к сожалению, это невидимая для людей раса. И название ей — совесть.

— Я не понимаю… — помолчав, сказал Жак.

— Это вполне естественно.

— Но кто же нас перебрасывает с места на место? Эта самая совесть, что ли?

— Можешь называть это законом.

— Каким законом? — снова не понял Жак. Его голова гудела от напряжения. Он чувствовал, что в словах Василия есть какой-то главный смысл, но он все время ускользал от Жака.

— Можно назвать это законом сохранения. Он известен даже школьникам — если нарушено равновесие в системе, то она изменяется.

— То есть, разрушая пирамиды, мы нарушили это равновесие и нас выбросило на Ловус?

— Уже ближе, Жак, но пирамиды не самое главное.