Наш маленький Грааль

А как ее позовешь, за полчаса-то?! Вот и пришлось сидеть в киношке одной и ронять слезы в пиво, которое она, назло зануде-мужу, взяла с собой в зрительный зал…

И главное, Мишку особо и упрекнуть не в чем. Хотя муж и ворчит, что она транжирка, а зарплату отдает ей по-прежнему. Приходит домой, пусть и поздно, но всегда трезвый. Ребенка не обижает. На нее руки в жизни не поднял… В общем, по выражению Маши, «не пьет, не курит, матом не ругается, а такая сволочь!».

Но самый обидный из всех мужниных грехов – он как-то так в последнее время держится, что поневоле чувствуешь себя полной дурой. Упрекает, например, что она темная . Ни про последние премьеры не в курсе, ни песен модных не знает. Можно подумать, у Аси время есть хотя бы читать о тех премьерах. А радио она и вовсе не включает, потому что малышу эти все бумс-бумс-бумс не полезны. В его возрасте нужно Моцарта слушать. И детские песенки типа «Улыбки» или «Антошки».

– А уж этот твой халат – просто слов нет! Только бигуди для полноты картины не хватает, – возмущается муж.

Про халат Ася и сама знает – с тех времен, когда еще было время читать глянцевые журналы. И конечно, очень полезно для освежения семейных отношений – ежевечерне встречать Мишку не в домашней униформе, а в роскошном пеньюаре. Но только до пеньюара ли, когда за день иногда и на секунду не присядешь? То с малышом крутишься, а когда он спит – по хозяйству. К тому же Никитка постоянно просится на руки, а у него зубки режутся, и слюни – просто рекой. Какой уж тут пеньюар…

В общем, никакой в их жизни нет романтики.

И Мишке, похоже, без нее хорошо. Когда Ася однажды попеняла ему, что она себя женщиной чувствовать перестает, муж удивленно ответил:

– А какая ты женщина? Ты – мать.

Спасибо, конечно. Но так хочется, чтобы мужчина – муж! – хотя бы иногда взглянул на тебя с нежностью. Коснулся руки горячими губами. Или подарил цветы…

– Никитушка! – ласково обратилась к сыну Ася. – А ты мне цветы подаришь? Когда подрастешь?

Сын оторвался от увлекательного занятия – он дул внутрь пустой кофеварки, та гудела, а малыш восхищался отвратительными утробными звуками. Внимательно взглянул на маму. И серьезно ответил:

– Дя.

А еще говорят, что младенцы ничего не понимают!

Но сколько еще ждать, пока Никитка вырастет…

Макс

Когда тебе шестнадцать, быть философом трудно. Какая уж тут философия, если нет ни жизненного опыта, ни бороды. Да и вместо бочки, как у Диогена, хоть и крошечная, зато отдельная комната… Но когда перед глазами постоянно маячит чаша – шанс на что-то большее, лучшее, счастливое, – поневоле голову сломаешь.