Наш маленький Грааль

А когда насытилась, мы втроем отправились по остальным ангарам. Вести следствие.

– Всех обойдем, – пообещал первый старичок.

– У нас, внучка, чай, не Москва, – подхватил второй. – Кто-нибудь про твоего деда что-нибудь да слышал…

Я, признаться, их оптимизма не разделяла. Уж если дедуля решил исчезнуть – придумает, как замести следы. Не зря же у него два тюремных срока за плечами.

Я уже поняла: старика не найти, а вот узнать о нем как можно больше, наверно, получится."

"И, пока мы бродили от ангара к ангару, не ограничивалась вопросом: не знаете ли, куда исчез Шадурин? Пыталась каждого, с кем говорила, развести , как говорит мой братец Макс, по углам . То есть – нацелить разговор на деда. Его чашу. На его чудесное спасение в шторм. На катастрофу с его домом. И на счастливый лотерейный билет…

Однако очень быстро выяснилось: все мои собеседники ведут себя по одному шаблону. Произношу слово «чаша» – недоуменно поднимают брови: о чем это ты? Упоминаю, как в прошлом марте утлая «Катти Сарк» едва не потерпела кораблекрушение, тоже удивляются, а какой-то изрядно поддатый, несмотря на утреннее время, мужик и вовсе расхохотался:

– В том марте? Рыбалка? Шторм? Полная брехня. Его шаланда тогда вообще на приколе стояла, у нее движок полетел…

О том, что прежний дедов дом под гнетом природных катаклизмов обрушился и погреб все имущество, здесь знали. А вот откуда у старика взялись деньги на новое роскошное строительство – версии разнились. Причем о счастливом лотерейном билете не упоминал никто.

Один дяденька поведал мне уже слышанную вчера историю про то, как дед ходил, не оставляя следов, и философски изрек, что с таким умением добыть миллионы – не проблема. Другой, желчный, напомнил о дедовой судимости и предположил, что старик имеет подпольный цех, где печатает фальшивые деньги. Двое подростков – они возились с несолидной, на фоне настоящих, пусть и старых катеров, резиновой лодкой – доложили, что дедуля нашел клад, и они даже готовы показать место, где именно он был зарыт.

А самую интересную версию выдал грустный, явно похмельный мужик – он сосредоточенно подкрашивал гордую надпись на борту своего растрескавшегося от времени катера «Флагман»:

– Да, видно, тот парень его баблом и ссудил.

– Какой еще «тот»? – удивилась я.

Мои старички-провожатые, хотя и утверждали, что здесь, в Абрикосовке, всем известно все, тоже недоуменно переглянулись.

– Расскажу. Поехал я однажды в Геленджик. В загс.

– Куда-куда? – дружно расхохотались деды.

– Справку брать. О разводе, – вздохнул дядечка. – Дали быстро. Вышел из загса, а он, в смысле, загс, – прямо на Набережной. До автобуса еще час, вот я и решил прогуляться, мороженого съесть. Чешу и вижу: мне навстречу Матвеич, весь такой важный, в костюме парусиновом.