Святой Грааль

 — Судя по деревьям, мы все еще в Европе.

Томас при всей озабоченности и страхе опоздать на берег Дона, замечал странность леса, и знал, что никогда больше его таким не увидит, а лишь темным, где шагу не ступить, чтобы не удариться о дерево или не свалиться в яму. Сейчас же лес был тихим, торжественным, все зверье и птицы спали, а слабого света, что пробивался сквозь тучи и ветви деревьев, для привыкших к темноте глаз было вполне достаточно.

Задолго до восхода солнца их глаза начали слезиться от слепящего света. Едва-едва посветлел краешек земли, откуда появится яркий диск, а лес уже весь выглядел залитым жидким солнцем. Потом все окрасилось кроваво-красным. Томас понял, что утренние лучи зажгли алым светом облака. Он начал прикрывать глаза ладонью, а калика рядом, щурясь, утешил, что агафирсы вывели их в густом лесу нарочно, над головой шатер из густых веток, солнечные лучи не пробьются. Да и день обещает быть пасмурным, а потом глаза привыкнут.

Когда стало понятно, что ярче не станет, рискнули пересечь открытую поляну. Пальцы калики беспокойно перебирали обереги, часто вздрагивал, пугливо втягивал голову в плечи. Томас озирался, хватался за рукоять меча, но лес был странно тих, даже проснувшиеся птицы не верещали в гнездах.

— Поторопись, сэр Томас, — вдруг сказал Олег нервно.

Почти бегом он углубился в самую что ни на есть дремучую чащу. Томас спотыкался о коряги, застревал в колючем кустарнике, трескался головой о низкие, но такие толстые ветви. Калика же как нарочно осатанело пер в самые заросли, перелезал скопища валежин, подныривал под зависшие деревья — дохни, сорвутся, прыгал через ямы, заполненные черной водой, пугающе неподвижной, как застывшая смола. Мешок с чашей и даже перевязь меча постоянно застревали в сучьях, а сам Томас с разбега так стукался головой, что летели искры — то ли из железного шлема, то ли из глаз.

Олег на ходу бросил нервно, желая как-то объяснить спешку:

— Лес больно странный!.. Не вижу звериных следов, не кричат птахи, не звенят комары…

— Без комаров перебьюсь, — процедил сквозь зубы Томас.

— И без жаб потерплю. Хотя жабы, ты прав, должны быть…

Они есть везде. Даже в раю, говорят, водятся жабы. Зеленые, крупные.

— В вирии тоже есть, волхвы говорят. А чем рай лучше вирия?

Томас задохнулся от бесстыдного богохульства, с размаха врезался в толстый ствол, его отбросило под гнилую валежину, что злорадно обрушилась сверху, запорошив лицо гнилью, толстыми жирными червяками, залепив глаза плесенью, и Томас сообразил, что спорить нельзя. Лес все-таки древний, языческий. Да и не всегда жабы живут в болоте: хватает их и просто в лесу, в траве, а есть маленькие жабки, что вовсе на деревьях живут, по веточкам прыгают.