Святой Грааль

На стенах живет светящийся мох, кое-где растет светящаяся плесень, но даже для привыкших глаз света мало, потому взор достигает лишь на десяток-другой шагов, потому кажется, что человек бесследно исчезает или появляется из воздуха. Но есть и хорошая сторона: стен не видно, мир кажется бескрайним.

Как он понял, земля рассыхается как глиняный шар на солнцепеке, старые трещины углубляются, появляются новые. Пещеры огромные, к ним добавляются новые, а старые пещеры, в которые однажды вернулись на кочевье через три тысячи лет, оказались неузнаваемыми: втрое шире, в стенах возникли длинные щели, что ведут в незнакомые пустоты, где плещется невидимая вода и страшно ревут незнакомые звери.

На второй день он шепнул Олегу, косясь по сторонам:

— Сэр калика, здесь нечисто… Эти люди — колдуны!

— Я сумел приблизиться к стене, там увидел такое, что волосы встали дыбом! Прямо из камня вышел старик, прошел малость вдоль ручья, а потом вслед за ручьем снова вошел в каменную стену!

— Не почудилось? — спросил Олег тревожно.

— Я ж не дурак, сэр калика! Я сразу перекрестился, а потом еще и «Отче наш» прочел… сколько помнил. Но старик не исчез. Более того, я пощупал песок, где остались его следы, и даю голову наотрез, что старику не больше сорока восьми лет, он чуть хромает, на левой ноге болят суставы…

— Верю! — перебил Олег поспешно. — Я забыл, сколь искусный ты воин, сэр рыцарь. Это меняет дело… Если такое оружие Агафирс имел в виду, то они могут быть страшными противниками. А ежели это не все?

На следующий день за ними зашел Остап, осмотрел критически, велел следовать за собой. Они прошли вдоль стены, а остальные из младших волхвов, как понял Олег, в это время рассредоточились впереди по дороге, чтобы не дать простому народу увидеть пришельцев: пусть живут в счастливом незнании другого мира.

В крохотной пещере, куда их пропустил Остап, после чего встал, загораживая узкий проход, находилось трое в белых одеждах. Волосы одинаково серебрились сединой, одинаково падали на плечи, и Томас не сразу сообразил, что из троих старших волхвов лишь двое мужчин, третьей оказалась древняя старуха. Лицо ее было в мельчайших морщинках как печеное яблоко, такое же бесцветное, как у всех агафирсов, лишь глаза смотрели зорко, недоброжелательно.

Двое стариков переглянулись, один жестом велел сесть, сказал дряхлым голосом:

— Меня зовут Борян, это мой брат Борис, а это сестра Боруня. Мы дети Борея, внуки Бора. Мы старшие волхвы племени…

— А где сын Агафирса? — перебил Олег. — Я бы хотел повидаться с ним.