Святой Грааль

Томас сделал движение вернуться за мечом, тот лежал на пороге зала и блестел, как гриб поганка, в лунном свете, но Олег цепко ухватил за руку:

— Сэр монах, пристало ли нам оружие?

Томас осторожно высвободился, лицо побледнело, а в глазах было страдание:

— Сэр калика, одолень-траву едят листиками, а не жрут как кони!

Олег ответил сокрушенно:

— У нас зимой днем с огнем зелени не отыщешь! Не то, что в этих краях, где круглый год лето. Мы, гипербореи, наедаемся сразу.

Они прошли зал, стражник отпрыгнул от разукрашенной двери. Что-то его предупредило не останавливать странных бродяг. Томас пнул ногой, опережая калику, створки с треском распахнулись, на пол брякнулся вывороченный с мясом засов, а с потолка посыпался мусор.

В главном зале стены в коврах, красиво висели мечи, топоры, палицы и рыцарские щиты, а посреди зала вокруг двух столов стояли дубовые лавки из половинок расколотого дуба. Олег кивнул Томасу, молча поясняя, что здесь приняли меры против скандалистов, что в разгар выпивки могут ухватить лавку и, размахивая ею, сокрушать гуляк.

Оба стола были из толстых мраморных плит, покоились на квадратных серых глыбах камня. В зале с двух сторон под стенами полыхали камины, хорошо пахло ароматным дымом, горелой шерстью. Пол был из огромных глыб, как и стены угрюмого замка, щели замазаны серой глиной. Впрочем, тяжелые глыбы были подогнаны так плотно, что в щели между ними не пролез бы даже муравей.

Томас сел за стол, заявил надменно в пространство:

— Хозяин!.. Быстро, кривоногие! Всех перепор-р-р-рю!

В дверь, через которую только что вошли, заглядывали рогатые головы в шлемах и без. При грозном реве Томаса исчезли, начали появляться снова не сразу и не все. Олег бродил вдоль стен, рассматривал оружие. Сердце стучало гулко, грозя насмерть разбиться о реберную клетку. Когда приближался к дверям, там пустело, по ступеням часто стучало, словно рассыпали горох, и горошины катились до самого подвала.

От дальней двери донеслось тяжелое звяканье. Появился высокий человек, настолько закованный в железные доспехи и похожий на металлическую статую, что Олег невольно повернул голову, проверяя, на месте ли Томас. Томас, весь в лохмотьях и с голыми руками и ногами, скривился в понимающей усмешке. Блестящее железо закрывало рыцаря с головы до пят, но забрало поднято, открывая узкое обветренное лицо, красное, немилосердно обожженное южным солнцем. Глаза его были серыми, цвета древесной коры. Когда он шагнул в зал, за плечами появились воины, в руках блеснули мечи и тяжелые топоры.

Один из воинов держал ярко пылающий факел, но лицо рыцаря оставалось в тени.

— Кто такие? — прорычал рыцарь.

Ладонь лежала на рукояти огромного меча.